Время «мечей»
Шрифт:
– Пограничники! – крикнул Шаура и, прыгнув вправо, покатился вниз по склону.
Автоматный ремень соскочил с плеча, оружие полетело вниз, со звоном ударяясь о камни, потом слетел и рюкзак… Все получилось естественно и убедительно, но остановить дальнейшее развитие убедительности он уже не мог. Кувыркаясь по пологому склону, он выдернул из рукава нож и вонзил в гравийный склон, чем изменил направление движения и избежал падения в пропасть. Но погасить инерцию не сумел и продолжил катиться вниз, ударяясь о торчащие тут и там камни…
Ханджар рванул вверх, пробежал с десяток метров, спрятался за выступ скалы и прижался к нему рюкзаком.
– Ду-ду-ду-дух! – раздалась длинная
«Преследовать побоятся, недавно с их заставы троих завалили, – мелькали в голове обрывки мыслей. – Будут подмогу вызывать… Сосо этот ушел… Чёрт с ним! Нужно Богатыря вызванивать… Пока долетит, я уже на месте буду!»
Ханджар думал, что бежит, но бегом такое передвижение назвать было сложно. Ноги скользили по обледеневшим камням, он несколько раз падал, вскакивал и снова карабкался по хребту на запад. Между тем здесь уже появился снег и ледяной покров, продвигаться становилось все труднее. Преодолев ещё метров триста, он понял, что долго такой темп не выдержит. Сделал короткий привал, посидел на выступе скалы, вглядываясь вниз на извивающуюся тропу и вслушиваясь в напряженную тишину гор. Но никого не увидел и ничего не услышал. Достал спутниковый телефон, сделал нужный звонок, отвязал от рюкзака ледоруб, пристегнул на ботинки «кошачьи когти» – пластинки с четырьмя острыми шипами и двинулся дальше.
Он сломал нож и ободрал ногти, но наконец сумел затормозить, головокружительный спуск прекратился. Шаура сидел на крохотной горизонтальной площадке над глубоким, метров сто пятьдесят, обрывом. Если бы он слетел туда, то результат был бы тот же, словно он остался у серо-черной скалы наедине с Мухаммадом. Но если бы он не спрыгнул оттуда, то результат был бы такой же, словно он слетел в эту пропасть…
Одежда на локтях и коленях протёрлась, в голове гудело, вокруг все кружилось, как будто его только что вынули из центрифуги… Он лёг на спину, глубоко вздохнул, но тут же, застонав, сел. Потрогал рукой затылок. Рука испачкалась кровью. Болели руки, ноги, ребра, кружилась голова, тошнило… Повалившись на бок, по инерции стал искать глазами автомат, но вместо автомата его взгляд наткнулся на крепко зашнурованные ботинки с высокими берцами, в которые были заправлены камуфлированные штаны. Ботинки приближались. В глазах поплыло…
Шаура попытался собраться и поднял глаза на владельца армейских ботинок.
– Олег… – прошептал он. Действительно, это был Олег Рюмин с ИПП [31] в руках. Он подошел вплотную, наклонился.
– Давай, я тебя перебинтую…
За ним стоял майор Назаров с радиостанцией в руке. Шаура хорошо рассмотрел тонкую антенну. «Через переносной ретранслятор работают», – мелькнула совершенно ненужная мысль. И нужная: «Со зрением все в порядке!»
Назаров поднёс рацию ко рту:
31
ИПП – индивидуальный перевязочный пакет.
– «Снегирь-тридцать» – тридцать второму!
– На связи! – ответил несколько искажённый, но вполне узнаваемый голос Ратникова.
– Встречайте, идёт к вам!
– Ждем в готовности!
– Три пятёрки! [32]
– Принял, до связи!
Потом командир подошел к Шауре, который сидел с перебинтованной головой, обняв колени, и раскачивался из стороны в сторону.
– Что же ты руку так долго не поднимал? – шутливо-ворчливым тоном спросил Василий.
32
Три пятерки – норма.
– Боялся. Вдруг бы вы мне в голову пульнули, – мрачно ответил Шаура.
«Мечи» улыбнулись, принимая это за шутку. Но тут же поняли, что товарищ не шутит.
– С чего бы мы в тебя стреляли?!
– А что? Бомбу же в меня бросили!
Назаров и Рюмин переглянулись.
– Какую бомбу? Костя, ты о чем?!
– Не знаете? Ну, с вами-то не советовались. А начальники наши знают. Хотел бы я им в глаза посмотреть…
Силы оставили его. Шаура откинулся на холодную землю и закрыл глаза.
На предыдущем десятиминутном привале Ханджар принял таблетку амфитамина, и сейчас в нем бурлила энергия, которая двигала его руки и ноги, как расширяющийся пар неутомимо движет паровозные поршни. Вверх, вверх, вверх! Обратного хода нет: он поднимется наверх, выполнит задачу и улетит. А исполненная им работа сделает его великим воином всемирного джихада!
Он уже вошел в зону снегов. Вокруг все белым-бело, под ногами серый лед, кое-где торчат черные скалы… Ярко светит солнце, лучи которого гасят темные очки-консервы, ледоруб время от времени врезается в лед, помогая удержать равновесие, в стороны летят острые холодные крошки. Удары разносятся далеко, но бояться нечего: на этой высоте вряд ли можно встретить пограничников. Да и граница здесь довольно условна… На карте все ясно – это четкая линия, но как проведешь такую по ущельям, заснеженным хребтам и скальным склонам?
Подъем в седловину между двумя вершинами заканчивался. Все шло по плану с допустимыми отклонениями… GPS-навигатор показывал, что до «точки № 1» осталось совсем немного. Он быстро шел к цели – один среди снега, льда и черного гранита. И только неприятное ощущение, что на него смотрят, не оставляло Ханджара. Но он относил это на счет кислородного голодания, которое обостряет фобии. Ведь вокруг никого не было и быть не могло!
Однако Ханджар ошибался. За ним действительно наблюдали три пары глаз одновременно. Виктор Котин и Сергей Ратников следили за ним с тех самых вершин, между которыми он сейчас находился. И хотя до них было около четырехсот метров, они могли различить даже щетину на замерзшем лице Ханджара. Потому что смотрели сквозь оптические прицелы высокоточных снайперских винтовок Rangemaster .338.
Третья пара глаз была гораздо ближе. Желтоватые белки с черными вертикальными зрачками принадлежали ирбису – снежному барсу. Стокилограммовая пятнистая кошка шла параллельным маршрутом, бесшумно перепрыгивая с камня на камень, иногда затаиваясь в мелких ложбинках и сливаясь со снегом. Сильные мышцы перекатывались под гладкой шкурой, длинный хвост нервно дергался из стороны в сторону, выдавая сдерживаемую агрессию, цепкий взгляд буравил спину предполагаемой жертвы. Не так давно ирбис уже выслеживал человека, но его убили прямо на глазах, а барс не ест мертвечину. Сейчас зверь вполне мог прыгнуть, но его настораживал исходящий от предполагаемой добычи сильный запах самца. Человек с таким запахом ещё слишком силён, чтобы на него нападать. К тому же следом шли еще несколько особей его вида, а значит, следовало еще немного выждать…