Время любить

Егоров Иван Викторович

– Тогда, пойдём.

Апрельский воздух насыщал кровь невидимыми частицами безумия и чего-то ещё еле ощутимого, и тёплого, чего нельзя описать словами, а можно только почувствовать. Меня влекло к этой девочке, и, я не мог с собой ничего поделать. Кристина выкинула сигарету и подсунув мне в ладонь свою, зашагала вслед за мной в подъезд.

– Ой, а откуда у тебя фингал такой? – спросила она, когда

мы вошли в квартиру.

– Как тебе сказать, понимаешь, с товарищем на работе помахался немного. Он болеет за “ЦСКА” а я за “Торпедо”, вот и схлестнулись.

– И, что это так непримиримо?

– Ещё как, ты даже представить себе не можешь.

– Я не очень люблю футбол.

Кристина села на диван поджав под себя ноги. Я открыл две бутылки и сел рядом с ней. Испытывая какое-то непонятное для себя чувство – одновременно тревоги и радости.

– А подружка твоя не придёт? А то, знаешь, получиться, как в плохом анекдоте, а мне сигать в окно, как-то совсем не хочется или притворяться молью в шкафу.

– Какая подружка?

– А у тебя что их много? Ну, та, рыжая.

– Расслабься, она мне не подружка. Яна проститутка.

– И часто ты заказываешь проституток?

– По-разному, смотря как с деньгами.

– А тебе не противно, ну там, болячки всякие, не знаю.

– Нет, я не заморачиваю этим голову. Тем более у меня одноклассник сутенёр, он мне гнилое мясо не подкинет.

– Ты так в нём уверен?

– Я ему в своё время жизнь спас.

– Расскажи.

– Ну, шёл я как-то домой, под утро уже.

– От девушки?

– Да, она жила на окраине, и я каждый раз наматывал километры возвращаясь от неё по ночному городу. Так вот, возвращаюсь и вижу возню около моего подъезда, трое одного гасят, хорошо уже разошлись, ногами топчут и останавливаться не собираются. Я пригляделся, а это Кеша, одноклассник мой. Ну я недолго думая снял ремень, а я носил тогда армейский ремень с такой широкой бляхой, на кулак намотал его и ломанулся в толпу. Пока эти парни переключились на меня Кеша очухался и дал дёру, а я остался отбиваться от троих.

– И ты победил их?

– Я же не Стивен Сигал. Месяц потом в больничке валялся. Отбили всё на свете.

– То есть, ты, всегда бросаешься грудью на амбразуру, когда видишь несправедливость?

– Ага, как доблестный рыцарь Айвенго!

– Это кто?

– Не важно, не забивай себе голову, просто не надо идеализировать меня.

– Но

ты заступился за меня, тогда, в подъезде, хотя мог спокойно пройти мимо.

– Не уверен, что будь я чуть трезвее сделал бы это.

– Я уверена, что сделал бы. Ты просто из тех парней, которые хотят казаться хуже, чем они есть на самом деле.

Смотря на Кристину, я мысленно сравнивал её с Тамарой и думал о том какой же эволюционный путь проходит женщина по жизни: от юношеской непосредственности, до хищной самки, которая перемалывает тебя вместе с костями. Неужели через какое-то время Кристина станет такой же, как Тамара?

– А кем ты работаешь? – спросила Кристина.

– Грузчиком.

– Грузчиком?!

– Что, не так романтично?

– Ну не знаю, просто, это какая-то зашкварочная работа.

– Это плохо по-твоему, что я не стремлюсь быть менеджером или финансистом, продавцом иномарок? Мне это всё не интересно.

– А машины с жрачкой разгружать интересно?

– По крайней мере не напрягает, позволяет спокойно плыть по течению ни о чём не думая. Жить в своё удовольствие.

– Но ты же не всегда хотел быть грузчиком?

– Я закончил полтора курса Социального Университета.

– Что случилось потом?

– Потом, я полюбил одну девушку и… Я бы не хотел сейчас рассказывать.

– Почему?

– Это грустная история. Давай, как-нибудь в следующий раз.

– Ты хотел бы что-нибудь изменить в своей жизни?

– Нет, наверное, не хотел бы. Знаешь в нашей жизни всё случается ровно так, как оно и должно быть и абсолютно не важно справедливо это или нет, хорошо или плохо. Просто это заложено где-то там наверху и бессмысленно думать, что человек способен что-то изменить.

– И, ты не хотел бы вернуть ту девушку, которую любил?

– Тем более её. Некоторые фантомы памяти лучше никогда не тревожить, а если потревожил, то поглубже вбивать в могилу осиновый кол. Каждый раз я думаю, что вогнал его в землю достаточно глубоко, но каждый раз этого вновь оказывается недостаточно.

Давно я уже не думал об Ольге и не испытывал тех неприятных чувств горечи и боли, которые остались в прошлом, но иногда эти воспоминания, как гоп-стопщик, выпрыгивают из-за угла и бьют по голове кастетом.

– Ты бы хотел научиться трансгрессии? – спрашивает Кристина, уже слегка заплетающимся языком.

Конец ознакомительного фрагмента.