Время Культуры

Чайковская Ирина Исааковна

Сцена с приездом Софи Лорен (София Каштанова). Она великолепно сработана в стык со сценой появления на площадке пьяного гэбиста-следователя, получившего «по мордам» от оператора Хрусталева. Вот так мы и живем и так принимаем иностранцев, порой и не догадывающихся, что случилось за минуту до их прибытия…

Итак, Первый канал начал активно работать на приобретение новой аудитории. Посмотрим, пойдет ли этот процесс.

Похожи ли дети на взрослых: фильм «Дикая собака динго»

03.01.14

В

прошлой субботней радиопередаче Юлии Латыниной на ЭХЕ МОСКВЫ прозвучало несколько высказываний, с которыми мне хотелось поспорить. И одно из них касалось детства. Юлия высказалась в том смысле, что, мол, зачем критиковать средневековых авторов, считавших детей «маленькими взрослыми», они, дети, такие и есть, так к ним и следует относиться. В смысле – как ко взрослым. Странно, что обычно Юлия Латынина ссылается на ученые книги, но тут мне показалось, что для нее нет такой науки, как «психология», и нет такого ее раздела, как «детская психология».

Таня – Галина Польских

Хотя что книги – любая мама вам скажет, что у ребенка психология своя, «взрослые» мерки к ней не применимы. Бывает, конечно, что обстоятельства делают из детей «взрослых», как в рассказе Андрея Платонова «Возвращение», где мальчик Петруша действительно ведет себя как «маленький взрослый», но военное время – это военное время, дети в годы войны взрослеют быстро. А если на дворе мир?

Коля – Владимир Особик

Говорю все это потому, что на праздничной неделе еще раз посмотрела старый фильм, в центре которого подростки, – «Дикая собака Динго». Картина была снята Юлием Карасиком в содружестве со сценаристом Анатолием Гребневым и композитором Исааком Шварцем в 1962 году, в то самое золотое для советского кинематографа время, что именуется «оттепелью».

В основе сценария картины повесть Рувима Фраермана «Дикая собака динго, или повесть о первой любви». В советское время как-то мало о нем говорили, а между тем, фильм замечательный, недаром получил Гран-При в Венеции в общей программе и там же – Золотую ветвь в программе для юношества.

В ленте дебютировала Галина Польских, 23-летняя студентка ВГИКа, сыгравшая восьмиклассницу Таню (у Фраермана она семиклассница) так естественно, что кажется, это она про себя рассказывает, про свой характер «дикой собаки динго», про свою странную любовь к мальчику Коле, выросшую из ненависти и ревности, ведь Коля – племянник женщины, ставшей женой для Таниного отца.

Действие происходит на Дальнем Востоке, на берегу Охотского моря (оператор Вячеслав Фастович), море, тайга, горы – все это родная стихия для Тани Сабанеевой, хотя и называют ее в школе именем австралийской дикой собаки.

Филька –

Умурзаков, Таня – Польских

Непредсказуемая Таня, наивная и гордая Таня… Галина Польских, с 8 лет оставшаяся сиротой, воспитанная бабушкой, может передать боль и радость обиженного, уязвленного уходом отца подростка одним взглядом, одним поворотом головы. Таня у нее очень молчалива, но сколько в ней юной и дикой прелести!

Хороши и другие актеры – и в первую очередь назову Владимира Особика, играющего Колю. Умный интеллигентный мальчик из Москвы, приехавший с семьей военного на Дальний Восток и начавший учиться в местной школе.

Запоминается он с первой сцены, с первой реплики; когда его, заболевшего на пароходе малярией, несут на носилках санитары, он видит заплаканную Таню с полевыми саранками в руках – она не сумела распознать отца с новой женой в толпе высадившихся с парохода пассажиров.

– Ты плакала? – говорит ей Коля, приподнявшись на носилках, – и потом еще раз, утвердительно: «Ты плакала». Поразительно, но эти слова застревают не только в Таниной голове – она их повторяет потом наедине, – но и мы, зрители, не можем забыть этих двух произнесенных Колей слов.

Еще один персонаж, и тоже безусловная удача, – нанайский мальчик Филька, влюбленный в Таню и выражающий свою любовь бесхитростно, а порой диковато. Чтобы развеселить Таню, Филька готов назвать существительное «товарищ» глаголом второго лица, не желая отпускать ее на ночное свиданье с Колей, готов испортить нарядное платье; загорая, он кладет на грудь вырезанные из бумаги буквы с ее именем, чтобы оно осталось с ним, когда Таня уедет…

Нет, мне кажется, не думали ни автор повести, ни режиссер, ни сценарист, что дети – во всем напоминают взрослых. Они показали нам сложный мир подростков, живущих порой по какой-то своей особой логике.

Я порадовалась за учительницу, показанную в фильме, которая осознает, что с Таней происходит что-то ей не понятное и это «что-то» нельзя решить вызовом Таниной мамы в школу.

Нужно сказать, что, посмотрев картину, я взялась перечитывать повесть Фраермана.

И убедилась, что создатели фильма сохранили и стилистику писателя, и его интонацию, и очень многие сцены. Но кое-что изменено – и в этом, как мне кажется, – проявился дар Гребнева-сценариста. Эпизод фильма, где Коля читает на уроке литературы отрывок из «Мцыри», а потом рассказывает, что видел домик Лермонтова в Пятигорске, соответствует в книге Колиному рассказу о встрече с Максимом Горьким.

Сцены чтения Колей Лермонтова у Фраермана нет, как нет и сцены, явно ей параллельной, – когда Таня читает на школьном вечере вместо порученной ей дурацкой басни «Валю, Валентину» Багрицкого. Оба «чтения» становятся контрапунктом фильма, накрепко связывают героев друг с другом, обнажая их сродство и их «истинность», ибо стихи прочитаны не о беглеце Мцыри и не о пионерке Вале – о себе.

Да, в 1962 году стихотворение «Смерть пионерки» Багрицкого с вызывающими сегодня ужас строчками

«Нас водила молодость в сабельный поход,Нас бросала молодость на кронштадский лед»,