Время Культуры
Шрифт:
Сладострастно развивает Петруша свой план действий перед Ставрогиным: одно-два поколения разврата, пожары… «Раскачка такая пойдет!» В этом соль – раскачать общество, довести его до точки, до тупика, а там предъявить ему «Ивана-царевича», иначе – властителя-диктатор а, который будет править «быдлом» «железной рукой».
Захватить власть, управлять людьми, сделать их покорными – а приманки?
Следователь – Сергей Маковецкий
Приманки –
Это ли не раскачка! Это ли не победа неестественного над естественным? Ведь и женщина с бородой; победившая на всеевропейском конкурсе – плод этой дикой и самоубийственной раскачки, подтачивающей основы европейской цивилизации и предвещающей ее гибель.
Но вернемся к фильму.
Если Петруша Верховенский в исполнении Антона Шагина понравился мне безоговорочно; то со Ставрогиным (Максим Матвеев) получилось сложнее; как-то неровно идет у него роль. Сцена с «растлением» им девочки МатрешИ; хотя и важная; показалась слишком затянутой.
Зато бабочки, им коллекционируемые; мною были восприняты как чудесная находка; перекличка с Набоковым и с его «Лолитой». Скажу крамолу: не вижу большой разницы между историей Ставрогина и Матреши и набоковского Гумберта Гумберта и Лолиты. Тот и другой для меня мазаны одним миром, оба посягают на ребенка, и никакая любовь-страсть оправдать этого не может.
Хороша в фильме генеральша (Надежда Маркина), чудесны Хромоножка (Мария Шалаева) и влюбленный в жену Шатов (Евгений Ткачук), и Степан Трофимович Верховенский в исполнении Костолевского – прелестен, беспомощен и жалок. И хотя в картине герои постоянно говорят о Европе, приехав откуда, то тот, то другой из них теряет ощущение нормы, причина этого, как кажется, в другом. Она своя, русская. «Где, укажите нам, отечества отцы,/ Которых мы должны принять за образцы?» – вопрошал Чацкий.
Где они в картине? Где они сейчас? – вопрошаю я. В фильме все старшее поколении – коррозийное, власть в лице губернатора беспомощна. Тихон? Но он хорош для приватных духовных консультаций. Выйди он из затвора – не станет ли тотчас кем-то наподобие отца Всеволода Чаплина? Молодые люди остались без воспитания, они брошены родителями, как был брошен Петруша Верховенский своим образованным отцом, в чем сын не забывает его упрекнуть. Единственный эпизод, когда вечно улыбающегося Петрушу прошибает слеза…
Так советую ли я посмотреть картину? Советую.
Смотрите, составляйте свое мнение, но главное – размышляйте над феноменом «бесовщины», которая, увы, живет рядом с нами.
Чехов по-турецки: фильм «Однажды в Анатолии»
20.03.14
Помню, в статье о канале КУЛЬТУРА (ж. НЕВА) я сетовала, что нет сейчас на ТВ такой передачи, какой была «Кинопанорама» при Алексее Каплере. А ведь как бы хотелось из первых рук узнавать о новых хороших фильмах, получивших награды на кинофестивалях. Писала я, что нет сейчас такого ведущего, который бы меня, например, увлек современным кинематографом…
Кадр
Но, кажется, он появился. Во всяком случае, фильм, о котором пишу, я посмотрела с его подачи. Сэм Клебанов, человек из России, ныне гражданин Швеции, молодой, со сложной биографией, увлеченный киноискусством. В передаче «Особый взгляд» он рекомендовал фильм турецкого режиссера Нури Бильге Джейлана, снятый в 2011 году и тогда же получивший Серебряную ветвь Каннского фестиваля. Фильм назывался просто: «Однажды в Анатолии» (“Once Upon a Time in Anatolia”)
Кадр из фильма. Врач
Так случилось, что смотреть его я начала с конца. И так удивительно играли два актера – Врач и Прокурор, что я решила: надо смотреть. К тому же, эта сцена – приватный разговор двух занятых следствием людей – что-то мне смутно напоминала. И тут я вспомнила, что Сэм Клебанов сказал во вступлении о чеховском рассказе, включенном в сюжет.
Ну конечно, это же Чехов! – рассказ «Следователь» 1887 года. Молодой, 27-летний, писатель печатает в «Петербургской газете» маленький рассказ, в котором на вскрытии тела врач открывает следователю причину и способ самоубийства его, следователя, жены. Незамысловатый такой рассказ с парадоксальной фабулой, таящей большие возможности для домысливания…
Турецкий режиссер не был «плагиатором», чеховский сюжет был им творчески и органично перенесен в картину, чье действие развивается, как и у русского писателя, в двух планах – внешнем и внутреннем. На поверхности – рутинное расследование убийства: два с половиной часа нам показывают, как оперативная группа ищет вместе с двумя подозреваемыми зарытое ими тело, затем жена убитого его опознает, после врач проводит вскрытие…
И на этом временами страшноватом фоне (при том, что фильм на редкость красиво снят) идет внутренняя жизнь персонажей, о которой мы можем догадаться по жесту, мимике, вроде бы незначащему слову…
Картина затягивает, пропускать эти медленно текущие кадры не хочется, так как интересно все: начавшийся ураган, трапеза в сельском трактире, разговор с председателем затерянной сельской общины…
Все это напоминает то, как Чехов строит свою гениальную «Степь», показывая одну за другой картины, увиденные в дороге мальчиком Егорушкой.
Один из узловых кадров: дочь председателя, красавица Джамиля, обносит каждого стопкой горячительного.
Света в доме нет, она зажигает лампу перед каждым, на минуту освещается ее лицо – и мы видим реакцию мужчины. У всех она своя, все отзываются на красоту, юность, девичье очарование по-своему, кто-то застывает, кто-то пытается скрыть свои эмоции.
Подозреваемый в убийстве начинает рыдать, и фильм, если следить за его подтекстом, дает объяснение этим рыданиям.
В центре картины для меня фигура Врача, того, в чьей власти оказывается судьба маленькой женщины, жены убитого, и ее малолетнего сынишки. Нет, не зря, диктуя результаты вскрытия, он следит за их удаляющимися фигурками в окне.
У самого Врача за плечами какая-то личная трагедия, какая-то любовь – он разглядывает фотографии своей юности, где он и его девушка молоды и неотразимы… Но это – прошлое, а настоящее одиноко и печально.