Время Героев
Шрифт:
Она тешила себя надеждой, засыпая. Оттягивала момент проведения ритуала, бесстыдно лгав в глаза тому, кого звала своим Повелителем. Преклонялась перед ним и проклинала.
Девятнадцать. Столько лет она прожила в этом мире. Девятнадцать очень быстро пролетевших лет. В десять культ выкупил у родителей странную мрачную девочку, сворачивающую голыми руками шеи кроликам на ферме. В двенадцать она стала женой Темнейшего. В пятнадцать — жрицей. В девятнадцать была на пороге смерти. Глупо. Перед сном на холодной деревянной кровати её посещали несвойственные мысли о том, как прекрасно было бы выйти замуж за доблестного рыцаря, родить ему ораву детей и ждать из военных походов, каждый вечер вытирая слёзы любви белым
Она всегда была сильной. Сильной, устрашающей жрицей древнего культа. Её боялись, перед ней трепетали, а она упивалась этим страхом и трепетом. Ей внушали идеи Скаро, ярого фанатика разрушения и Хаоса, а она впитывала их и росла с ними. И к чему это привело?
Для ритуала нужен был тот, в ком пылает жизнь, тот, кого забрала смерть, то, что тронуло пламя дракона и частица Хаоса. Открыть проход в мир Теней не составляло труда, хотя лишь однажды все компоненты собрались в одном месте, давно, шестьсот лет назад, по случайности…
Единственное, с чем действительно пришлось повозиться, так это с предметом, которого коснулось драконье пламя. Она знала только один такой артефакт: меч короля Феникса, названный Тёмной Сталью, но тот с ним не расставался ни при жизни, ни в Сумраке. Но сколько бы ни прошло времени с тех пор, как видели последнего из драконов, эти величественные ящеры во времена расцвета своей популяции навели много шума. Поэтому, чуть постаравшись, можно было что-нибудь недоразрушенное их яростным огнём. Например, оплавленную (каменную!) стену на востоке королевства, заменить которую уже много лет не хватало бюджета. Грустно размышляя о том, что она и с такой задачей, к сожалению, справилась восхитительно, Мириэла отковыряла карманным ножиком кусочек стены, завернула в нежный бархат плаща и принесла обратно в замок. Дело оставалось за малым. Найти человека, страстно чего-либо желающего, того, в ком плескалась любовь и желание жить ради чего-либо. Привести Дариэля с его магией Хаоса в то место, где грань между мирами особо тонка, а мест таких было довольно много. И… Принести на этом месте человеческую жертву. Конечно, немного стоило ещё повозиться с заклинанием, но это было не самым важным. В первый раз проход открыли и без всякого заклинания, вместо этого немного надорвав пространство какой-то научной конструкцией. Но многие области науки с тех пор были утеряны, поэтому ей оставалась только магия и заклятия.
До последнего Мириэла оттягивала момент, когда Господин узнает, что приготовления подошли к концу. Но когда он, метая искры из глаз, разъярённый, в наспех надетой задом-наперёд одежде вломился к ней в скромную обитель, выбора уже не оставалось. Врать дальше не имело смысла, и жрица просто покорилась воле судьбы.
Ведя Дариэля на лесную опушку, которую местные жители, опасаясь, обходили за лигу, поминая легенды о том, как Тени утаскивали живых в своё царство, Мириэла пыталась представить, каким был бы её муж. Наверное, ему не обязательно было бы быть благородным рыцарем, вполне сгодился бы и просто сильный, добрый душой работяга. Главное, чтобы превозносил её, как самое прекрасное создание, любил, заботился, оберегал, отбивал у негодяев, был красивым… Некстати вспомнился брат Повелителя, Аарон. И что эта девчонка в нём нашла? Единственная привлекательная черта в парне — острый ум. А во всём остальном? Мелкий, тощий, взъерошенный, страшный, да и ворчит подобно древнему деду, совершенно не стесняясь никого. Ещё и слабый, как ребёнок, и такой же неуклюжий. Ему вообще не стыдно было просить помощи у дамы! Да ещё и в таких вещах, которые считались мужской работой! Но жрица видела, как восхищённо на него смотрела Дангер, как покорно слушалась указаний, как переживала
Она оглянулась на Дариэля. Им она восхищалась раньше. Она считала, что любила его. Самообман, да и только. Но ведь и остальные его любили. Те, кто звался друзьями. Но ведь любили не за то, за что любила она. Они любили, зная про его пороки, в чём-то упрекая, в чём-то хваля, без идеализации, без фанатизма. Просто и спокойно. Как члена семьи, который может ошибаться, но всё же оставаться семьёй. Любили правильно, так, как следует любить, а не так, как она, возвышая над всеми остальными. Это и было её ошибкой, возможно. Это и погубило её.
Человеческие чувства были такими странными. Теперь, наверное, у неё не осталось времени, чтобы в них разобраться.
— Пришли, — тихо, со скорбью, просочившейся в голос против воли, сказала Мириэла.
Она нехотя выудила из сумки добытый камень и задумалась. Размозжить ли им череп приведённого слуги или сделать жертвоприношение более изящным? По сути, разницы никакой и не было. Ей нужна была его кровь, его смерть, но красота ритуала — просто прихоть. И всё же, следовало оставаться леди до конца. К бедру был прикреплён красивый, в драгоценных камнях на рукояти, ритуальный клинок. Им она торжественно перережет горло незадачливого слуги, стараясь не замарать парадное платье пятнами крови. Но перед этим необходимо было произнести то самое заклинание на древнем, мёртвом языке.
И, вздохнув, она начала его произносить.
— Силы вселенной, услышьте мой призыв. Я взываю к вам из мира Живых. Я — та, кто обладает властью над пространством. Я — та, кто повелевает вам раскрыть предо мной врата туда, куда не проникает свет Создателя. Пусть границы реальности растают в это мгновение, пусть распахнётся дверь, ведущая туда, куда не позволено было проникнуть ни одной душе. Пусть жертва, что я свершу, поможет мне…
Закончить ей было не суждено. Мириэла остановилась, словно поражённая громом.
Из глазницы её вышел металлический наконечник арбалетной стрелы. Ещё пару мгновений жрица отчего-то стояла на ногах, словно не повинуясь смерти. Но после рухнула на землю, будто мешок, набитый мясом и костями.
Глава 27
Когда компания покидала больного Аарона, в дверях немного задержалась тёмная жрица. Подождав, пока остальные окажутся на достаточно далёком от дома расстоянии, она тихой, невесомой походкой подошла к кровати.
— Брат моего господина.
Мириэла склонила голову в знак уважения.
Брат господина скривил губы в усмешке.
— Ты бы поторопилась, а то без тебя уже ушли.
— Я к вам по делу, — проигнорировала колдунья, — на вас наложена метка смерти, я это почувствовала в самую первую встречу. Не хочу пугать, но, кажется, вы обречены. Не хотела говорить при господине, это бы его расстроило.
— А меня ты расстроить не побоялась.
— Вы забываете, кто я и что могу.
С этими словами она протянула Аарону старый, потускневший от времени массивный перстень с черепом. В глазницах черепа были инкрустированы два маленьких, ярких красных камушка.
— Примите это в качестве моего вам дара, — сказала Мириэла.
Больной недоумённо вертел перстень в руках. Тяжёлый.
— Спасибо, конечно, но украшения — это слабое утешение для обречённого, по твоим словам, на смерть.
Жрица культа снисходительно, словно ребёнку, задающему глупые вопросы, улыбнулась краешками губ.
— Если смерти нельзя избежать, можно попробовать с ней договориться. Девиз нашей общины. Удачи вам, Аарон. Буду ждать вашего возвращения. Пусть Темнейший укажет вам дорогу.