Время Героев

Эванс Робин

— Можно говорить, что он выходец Гролла, — подал голос Аарон, задумчиво оглядывая брата с ног до головы и обратно.

— Нет, у него шерсти нет. Не похож.

— Скажем, что полукровка.

— Полукровки у них не доживают почему-то и до месяца.

— Ты откуда это всё знаешь?

— Что, удивлён, всезнайка? Я тоже умная, — гордо вскинула голову Дангер, довольная собой. Однако тут же засмеялась и решила не ущемлять самолюбие товарища, — ладно, просто пила однажды с одним звероподобным в таверне. Многое рассказал, хотя я половину на утро уже и не вспомнила.

— Не надо спиливать, можно что-то придумать.

Мало ли каких уродов по земле ходит, простые люди и не разберутся.

Аарону не хотелось причинять своему брату какой-то вред. В детстве ему слишком жалко было этих бедных козлят на ферме, которые страдали из-за того, что люди хотели упростить себе жизнь и не бояться травм, полученных рогами взрослых животных, хотя те никогда и не проявляли к ним никакой агрессии.

Однако услышав про «уродов», ходящих по земле, Дариэль стал ещё мрачнее тучи.

— Отпилим рога. Не стоит привлекать к себе лишнее внимание, — сказал он.

Так и началось это путешествие. Со встречи в условиях опасности, отпиливания рогов, зашивания ран и гнетущей атмосферы невысказанных слов и старых обид. Заснули ребята на холодной траве, вынужденно прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло, укрывшись серым орочьим плащом. И, лежа бок о бок, как в детстве на чердаке, когда они были словно один единый многорукий, многоногий и шумный организм, каждый чувствовал себя самым одиноким человеком в мире и каждый был погружён куда-то в глубины собственных мрачных мыслей.

Глава 6

Они уже несколько часов шли по широкой торговой дороге и до сих пор не встретили ни одного человека. Рюкзаки у всех троих были набиты под завязку всем, что было на складе у Дангер. Парням оставалось только поражаться тому, откуда могли взяться эти вещи. Чего только стоил самый настоящий рыцарский меч, на стали которого были неизвестные письмена на каком-то древнем и, видимо, мёртвом языке. Но на вопрос, откуда взялась такая вещь, девушка в упор отказывалась отвечать, сначала отшучиваясь, потом отмалчиваясь, а потом бросив неопределённое «нашла». Больше вопросов не задавали.

Большая часть пути проходила в тяжёлом молчании. Дангер иногда пыталась разговорить друзей, рассказывая истории из своей жизни, которые всегда почему-то начинались с того, как кто-то напился, и сама же с них смеялась. Дариэлю очень хотелось поддержать разговор, но едва он открывал рот, с языка слетали только язвительные и полные необоснованной агрессии выпады. В груди клокотала странная ярость, которую он изо всех сил пытался подавить. Его раздражали все вещи, на которые он раньше никогда не обращал внимания, а особенно нытьё Аарона о своей многострадальной больной спине.

— Да заткнись ты уже нахер, — всё же сорвался он в один момент на брата.

Тот от удивления остановился и в недоумении уставился на Дариэля. Но, логически рассудив, что, должно быть, на любимого козла с отпиленными рогами так действует тёмная магия, ничего не стал отвечать и пошёл дальше молча.

Дариэль же мысленно уже избивал сам себя, решив, что обидел парня, который не виноват в том, что просто устал. В тот момент ему было непонятно даже, на кого он злится больше, на себя или на Аарона, но злость клокотала в нём пробудившимся вулканом.

Дангер тоже замолчала. Нет, она, конечно, была знакома с буйным нравом Дара, он никогда не

был святым. Раньше они то и дело ругались, дрались, вырвали друг другу волосы и швырялись разными предметами быта. И это происходило не только в детстве, но и в более осознанном возрасте. Бесконечные стычки были частью их взаимоотношений, однако это всегда больше напоминало некую игру, и никто из них не обижался на второго. Но вёл себя так Дар только с ней одной, с остальными же он был позитивной душой любой компании, и уж тем более никогда не говоря ни одного дурного слова Арри. Брат был для Дариэля словно маленьким хрупким кувшином, способным сломаться от любого неосторожного слова или действия. Он любил его и заботился всегда, сколько себя помнил и никогда не позволял себе срываться на него. Да, порой это была своеобразная забота, но парня нельзя было судить: он делал то, что было в его силах и даже сверх того.

«Да уж, времена нашей беззаботной молодости явно безвозвратно утеряны» — грустно подумала девушка.

— Давай я понесу твой рюкзак, если ты устал, — тихо предложила она и уже протянула было руку к лямке, но Аарон вдруг отшатнулся от неё, как от прокажённой, нахмурился и зашагал быстрее, презрительно бросив, что справится сам. Дангер захотелось сесть на землю, закрыть лицо руками и погрузиться в свои мысли, отгородившись от внешнего мира. Кажется, только теперь она действительно поняла, зачем Арри так делает. Очень тяжело было сохранять спокойствие в таких условиях. Однако она решила, что обязана быть сильной и мыслить здраво, не распыляясь на ненужные ссоры и страдания. Нужно показать пример и вести их группу вперёд, даже если больно самой, даже если показная жизнерадостность ей обойдётся в очередную бессонную ночь. Нельзя, чтобы парни переживали ещё и за её душевное состояние, им и без этого хватает проблем.

Поэтому Дангер лишь улыбнулась той своей по-детски очаровательной улыбкой и сказала Аарону, что он, конечно, молодец и силач, но если передумает, то она будет рада помочь.

— О, а хотите расскажу, как однажды две эльфийки в таверне напились и стали драться за последнюю кружку эля?

— Нет, — в один голос ответили ребята.

— Всё равно уже рассказала, — пожала плечами Дангер, — но вы упускаете кучу забавных подробностей.

— У меня только один вопрос, — спустя время вдруг с подозрением в голосе произнёс Аарон.

— А?

— Мы думали, что ты шляешься гораздо дальше от деревни. Ты что, всё это время была так близко?

— А, да нет. Вообще, я с другого конца Деритора пришла. Месяц назад какой-то странный мужик, с которым мы пили…

— Ты вообще чем-то занималась кроме пьянства? — Не выдержал Дариэль.

— Да много чем! Но вы же не слушаете совсем. О, кстати, расскажу потом, как мы с гроллами грабили торговый караван. Это вообще крутая история, почти никто не выжил. Так вот, пили со странным мужиком. Такой идиот! Напился с одной кружки пива и начал что-то про свою жизнь бесконечно мне толкать. Сказал, что поэт, но из-за цензуры не может продолжать писать свои стихи. А вообще на поэта не похож был, какой-то слишком… Не знаю, ну, поэты же выглядят всегда красиво, ходят, как эти. Верхушки общества. Шарфом обмотавшись. А этот вилкой в зубах ковырялся, байки какие-то тысячелетней давности травил. Что-то про королей, магов, культ… Ничего не поняла, но…