Время дня: ночь

Беатов Александр Георгиевич

Саша давно не бывал в православном храме. Несмотря на то, что пение хора далеко не являлось образцовым, он заслушался, стал рассматривать иконы, выполненные в какой-то простоватой форме, по всей видимости, обыкновенными ремесленниками.

Вдруг юноша уловил, как что-то запели с особенным воодушевлением и подъёмом. Даже священник включился в пение, чтобы своим басом скрасить недостаток голосов.

"… Идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная…" — уловил Саша последние слова песнопения.

Кто-то из родственников умершего склонился над лысой головой покойника, закрыв его от Сашиного взгляда. В это время Санитар тронул за рукав, и Саша направился следом

за ним к выходу. Они остановились на паперти.

— Служба уже закончилась, — объяснил Санитар. — Сейчас идёт отпевание. Оно тоже заканчивается. Мне показалось, что там одни родственники умершего и, чтобы их не смущать, наверное, нам лучше побыть тут.

Постояв некоторое время, они сошли по ступеням и медленно двинулись вокруг храма. Обходя его справа, по асфальтированной дорожке, Саша остановился у приоткрытого окна, оказавшегося как раз над его головой. Оттуда доносился голос священника, уже не певшего, а говорившего проповедь, причём говорил он так, будто бы беседовал, излагал свою мысль простым языком, которого Саша никогда не слышал ни в одной московской церкви, где иконы являли собою шедевры искусства, а хор был профессиональным, чуть ли не из самой консерватории, но где слащавые проповеди пестрели сусальными штампованными фразами, отскакивавшими от мозгов, как сухой горох. Саше показалась странной речь священника — он прислушался…

Отец Алексей говорил громко. В паузах наступала мгновенная тишина, прерываемая лишь воркованием голубей, разгуливавших где-то за спиной, около паперти. Санитар, ушедший было вперёд, вернулся, стал тоже слушать…

"…Что такое смерть?" — услышал Саша. — "Это — физическое уничтожение тела… Означает ли это полное уничтожение того человека, которого мы знали?.. Вы только что слышали трогательные слова церковного песнопения, которые, если перевести на современный язык, будут звучать примерно так: "Только вчера я беседовал с вами, а сегодня видите меня, лежащим безгласным и бездыханным…" Какое несоответствие в мире! Сегодня я живой, радуюсь или огорчаюсь, а завтра меня нет… Но так ли всё это на самом деле? Если, вдруг, перегорает электрическая лампочка, и наступает мрак, — значит ли это, что света не стало из-за того, что перестал поступать электрический ток?.. Куда уходит человеческая душа после смерти тела? Все мудрецы мира с древних времён пытались ответить на этот вопрос… И только Один сумел дать ответ — Тот кто после своей смерти восстал из мёртвых — Христос, наш Спаситель… Он показал, что человеческий дух бессмертен… Что веруя в Бога мы становимся богоподобны…

Вспомним, хотя бы, геройские подвиги из истории нашего Отечества. Например, подвиг Александра Матросова, закрывшего своим телом немецкий пулемёт. Что двинуло его на это? Ведь, по всем законам природы, по животному инстинкту самосохранения, разве мог бы человек пожертвовать собой ради спасения других, ради идеи? Нет! Значит есть что-то, что важнее тела и земной жизни! И за такими примерами далеко не нужно ходить. Вся история человеческая пестрит именами, навсегда вписанными в книгу жизни: Сократ, Ян Гус, Джордано Бруно, Сам Христос — наш Бог и Спаситель…

О чём нам всё это говорит? Это говорит нам о величии человеческого духа, о его бессмертии. И что такое на самом деле смерть? Подобно бабочке, сбрасывающей кокон, однажды и человеческая душа освобождается от телесных оков и, рождаясь заново, вступает в иной мир…

Смерть, где твоё жало? Сам Христос спустился в ад и восстал из мёртвых. В Нём — наше спасение, вера и надежда… "

Отец Алексей вышел из храма минут через десять. Увидев Санитара, он пригласил его в сторожку — маленький домик при церкви. Все трое поднялись на крыльцо.

На крошечной проходной кухонке, у газовой

плиты, хозяйничала старушка. Священник прошёл вперёд, исчез за какой-то дверью. Санитар и Саша направились в гостиную, с небольшим столом и двумя диванами, где уже находилось несколько человек.

Неопределённого возраста тощая девица в очках, сидела на одном из диванов, справа, в глубине комнаты, в напряжённой позе, пренебрегавшей комфортом. У неё ничего не было в руках, которые она, будто, послушный ребёнок, держала на коленях, подчёркивая тем самым то, что она со всею очевидностью пребывает в долгом ожидании. Она сосредоточенно смотрела в стену, напротив себя, абсолютно не реагируя на появление новых людей. На другом диване, у самого прохода, слева, восседал высокого роста молодой человек, чем-то напоминавший Александра Блока и своим поведением являя полную противоположность девицы. У него также ничего не было в руках, которыми он держался за колено, заброшенной за ногу ноги. Он взглянул на вошедших, приветствуя их кивком. У стола, с книгой в руках сидела пожилая женщина, оторвавшая взгляд от чтения и сурово взглянувшая на вошедших. На стенах находилось несколько картин евангельского содержания. Два окна, напротив двери, были закрыты — с улицы не доносилось ни одного звука.

— Слава Иисусу Христу! — приветствовал всех по католически Санитар. Ему никто не ответил, видимо не найдя нужных слов. Лишь молодой человек как-то было дёрнулся, будто, хотел подняться, но раздумал.

Пройдя в комнату, Санитар выбрал стул, сел за столом, напротив пожилой женщины. Саша постоял немного в дверях, прошёл дальше, разместился на диване, рядом с молодым человеком, так что ему была видна вся комната ожидания, проход на кухню и дверь священника.

— Отец Алексей пришёл с вами? — спросила женщина.

— Да, — ответил Санитар, — Он прошёл в другую дверь.

— Там его комната, — пояснила женщина, выделив слово "его". — А вы — католик?

— Христианин, — быстро ответил Санитар, будто уже был готов к этому вопросу.

Женщина отвела взгляд от Санитара, погрузила его снова в книгу. Лишь минуту спустя она не вытерпела, снова оторвалась от книги, посмотрела на Сашу, внимательно рассмотрела его и, видимо, не найдя ничего примечательного для себя, вернулась к своему чтению.

С кухни, пробуждая аппетит, доходил запах щей, слышался стук посуды. Минут через пять Саша увидел, как старушка-повариха, открыла дверь, за которой находился священник, и с тарелкой супа скрылась за нею. На кухне наступила тишина, которая продолжалась сравнительно долго.

Санитар, со спокойствием необходимого ожидания сидел в прежней позе: он держал руки, с переплетёнными пальцами, на столе, которые явно искушали чем-то читавшую женщину, то и дело посматривавшую на них мимо книги. Девица, на диване, будто умерла, пребывая в той же позе. Саша посмотрел на неё, удивляясь выражению её невидящего взгляда, через очки.

"Не иначе, наглоталась колёс," — подумал он, обратив внимание на её неестественно расширенные зрачки.

Молодой человек то и дело менял позу, перебрасывая ногу с одного колена на другое. Наконец, устав от этого, он поднялся и куда-то ушёл из сторожки.

В это время дверь комнаты священника открылась, выпуская старушку, с пустой тарелкой, и вслед за этим на кухне снова зашумела посуда; а через минуту появился и сам отец Алексей, прошёл к ожидавшим его людям, обвёл всех взглядом, остановился на девице, в очках, под его взглядом сразу закачавшейся своей тощей фигурой, готовясь уже подняться. Но взгляд священника переметнулся на Санитара.

— Начнём с вас… — сказал он, обращаясь к нему и одновременно широким жестом руки, с открытой ладонью, приглашая и Сашу следовать за собой.