Время дня: ночь
Шрифт:
При эмоциональных подъёмах проповеди, снизу раздавались ответные возгласы типа: "Да, да!" или "Да, Господи!", или "Слава Тебе, Господи!" И Саша видел, как неожиданно какая-то женщина вдруг начинала качаться из стороны в сторону, всхлипывать и затем заходиться в рыданиях. Когда проповедь достигала особенного накала, то рыдавших становилось больше и, проповедник неожиданно замолкал, а вес зал громогласно восклицал: "Аминь!".
За своей спиной Саша услышал шум отодвигаемых стульев, оглянулся и увидел, как дирижёр-регент, человек с какими-то странно выпученными глазами, взмахнул руками,
Перед его мысленным взором всплывало лицо Ольги, с выражением какой-то кривой ухмылки и одновременно — печали… Она смотрела в окно автобуса загадочным взглядом Мона Лизы… Волосы, стянутые сзади в пучок, уходили под воротник зелёного пальто… За окном мелькал яркий солнечный свет…
Хор резко умолк. Наступила тишина, длившаяся недолго — ровно столько, чтобы никто не успел издать никакого постороннего звука. И вдруг — снова запели новый куплет гимна. И Саше вновь привиделась Ольга, только уже в белом свитере, плотно обтягивавшем её стан, и в длинной гофрированной юбке… Она сидела рядом с Сашей, и рот у неё был полуоткрыт, потому что она пела долгий звук "о-о" в слове "Gloria", и весь мыслимый Сашиным воображением хор в это время держал глубокую паузу… А затем, на словах "In excelsis Deo", хор включился, а Оля, переведя дыхание, посмотрела на Сашу и улыбнулась, ловя его восхищённый взгляд…
Неожиданно пение закончилось, и Саша обнаружил вокруг себя множество незнакомых чужих лиц, устремлённых мимо него, к амвону, на который в этот момент поднимался другой проповедник.
У Саши помутилось в голове. Он подался в сторону, делая шаг к выходу, но всё вокруг смешалось ещё более, и… неожиданно он потерял сознание…
Он пришёл в себя от нашатыря, который давал ему нюхать Санитар. Саша лежал на какой-то кушетке, в маленькой квадратной комнате. Рядом стоял старик, которого он встретил сегодня в метро, и говорил Санитару:
— А он мне говорит, что всё, мол, кругом есть одни только символы…
— Видите ли, — отвечал Санитар, поднося во второй раз к Сашиному носу склянку, — Всё дело — в вере… Каждому Господь открывается по-своему. И главное то, что Он всех нас объединяет и делает братьями… Братьями во Христе… Ибо Господь — Един для всех…
Саше снова сделалось дурно, но он, превозмогая подступавшую тошноту, запустил руку в карман куртки, вытащил пузырёк с лекарствами и прошептал:
— Санитар… Одну белую и одну коричневую… Я их сегодня не принимал, чтобы…
— "Скорая" сейчас подъедет, — прервал его старик. — А ты ему лучше не давай ничего. Мало ли что с ним такое… У нас тут разное бывало…
— Нельзя "Скорую"… — прошептал Саша. — Упекут…
И тогда Санитар взял у Саши лекарства, открыл баночку и положил ему в рот две разные таблетки.
Саша поскорее проглотил жгучий мелипрамин, а циклодол, с отвратительным вкусом нафталина, разгрыз и развёз по нёбу — чтобы побыстрее наступило
Минуту спустя ему стало лучше. Он поднялся.
— Нельзя! — воскликнул старик. — Сейчас "Скорая" будет!
— В туалет! Скорее! — промычал Сашка, и старик посторонился, давая ему выйти и что-то бормоча вслед.
Шагнув из двери по коридору вправо, сам не зная, куда он его выведет, и, слыша за собою чьи-то шаги, Саша стал пробираться между людьми, стоявшими вдоль стен с репродукторами, из которых доносилась надрывная проповедь. В паузах между фразами наступала тишина, и был слышен лёгкий, с потреском, электрический фон переменного тока.
"Заземление плохое на входе усилителя и, наверное, микрофонный шнур старый…" — подумал Саша мимоходом и натолкнулся на какую-то женщину, с хозяйственной сумкой, из которой торчал батон докторской колбасы.
"Наверное, приехала из Подмосковья", — зачем-то отметил про себя Саша, с трудом протискиваясь между женщиной и стенкой коридора. — "Утром отстояла в очереди за продуктами, а потом пришла сюда…"
Вдруг справа от него открылся проход, юноша увидел входную дверь. Он быстро шагнул к ней, а за спиной услышал голос старика, из метро:
— Молодой человек! Вам не туда! Надо прямо!
Но Саша, не обращая ни на кого внимания, ринулся вон из здания. Оказавшись на улице, осмотрелся. Машины "Скорой помощи" нигде видно не было. И он побежал налево, к деревянному туннелю…
"Кажется, успел!" — подумал он и в это время увидел двух мужчин, в белых халатах, двигавшихся навстречу ему.
Чтобы пропустить их мимо себя, юноша потеснился к стене, а затем, выйдя из переулка, увидел и машину, с красным крестом. И тогда, не долго думая, он припустился бежать по мостовой в сторону Кировской, ни мало не заботясь о Санитаре, который, наверное, отстал ещё где-то в коридоре Молитвенного Дома. Он пробежал все три трамвайные остановки. Афиша нового кинофильма, на здании метро, показалась ему плакатом, со своим обобщённым смыслом вступавшим в противоречие надписи, что он видел на стене амвона.
"Да! И правильно она делает!" — подумал он, ещё раз прочитывая название рекламируемого фильма, — Что хочет драпануть отсюда!"
Вдруг он почувствовал предельную усталость и свернул в подворотню. Там был туалет, и он надумал туда зайти. Но туалет оказался закрытым, и на его дверь мочились сразу два мужика. Саша отпрянул назад, и бросился уже не бежать, а шагать дальше, пока не дошёл до людной Кировской улицы. Поворотив на неё, он зашагал спокойней, смешавшись с прохожими.
Он медленно побрёл по направлению к Площади Ногина, постепенно приходя в себя.
День клонился к концу. Солнце уже спряталось за домами.
Через пол часа он ехал в поезде метро. Лекарство вступило в действие, и его тревога начала рассеиваться, и, вспоминая о случившемся, он радовался, что избежал встречи с санитарами скорой помощи.
5. Враг народа
Дома мать сразу же спросила:
— Кто такой Санитар?
— Знакомый один, — ответил Сашка.
— Это что же за знакомые, с такими именами? — удивлённо воскликнула Полина Ивановна.