Время дня: ночь
Шрифт:
2. Крутой спуск
С этого дня Саша начал регулярно посещать собрания. Вскоре он привёл к Санитару Володю-дворника, которого определили в "пятёрку", собиравшуюся по другим дням. В ту другую группу перевели и сестру Олю. С дворником Саша, тем не менее, продолжал встречаться, как раньше, хотя и реже, но по старой привычке — в пивной. Он всё ещё не мог избавиться и от приёма лекарств. Уже более не боясь армии, в Университете Саша стал бывать всё реже и реже. Хотя к собраниям он по-прежнему относился серьёзно, перемещение Оли в другую группу
Однажды он встретил у него и Олю. У неё был печальный вид. Санитар провёл общение с обычным молитвенным розарием и чаепитием, вдохновил молодых людей какими-то яркими мыслями, своими воспоминаниями и даже шутками, в чём у него был особый талант, и отпустил их уйти вдвоём.
Был солнечный морозный день. Они вышли из подъезда. И чтобы не поскользнуться, Оля сразу подхватила Сашу под руку. Так они отправились к автобусной остановке. После общения с Санитаром печаль у девушки несколько развеялась. Саша испытывал радость от встречи с нею, и, может быть, даже Оля почувствовала это?
"Какой, всё-таки, мудрый и замечательный человек, Санитар!" — подумал Саша, — "Зная, что у Оли какие-то неприятности, он сделал так, чтобы я её проводил, и, может быть, тоже, как-то подержал её"…
— Давно ты знаешь Санитара? — поинтересовался Саша.
— Нет. Около месяца. А ты, брат Саша? — ответила Оля, сразу входя в роль "сестры". Саша почувствовал игру и не поддался, продолжая разговаривать серьёзно.
— И я недавно… А как ты вышла на него?
— В Костё-оле познакомилась, — она пропела звук "о", как делала это всегда.
— Ты тоже в костёл ходишь?
— Да…
— А ты крещёная?
— Да… Меня ба-абушка в детстве крестила. — Оля пропела "бабушку", как-то ласково, и Саша почувствовал от этого её "пения" странное душевное тепло и расположение к девушке, как если бы, она была ему любимой сестрой. Саша взглянул на неё — Оля улыбалась.
— По-огода какая хорошая! — добавила она. — А ты — крещёный?
— Я — нет… Мои родители — неверующие… Я совсем недавно пришёл к Богу.
— Правда? Расскажи, как! Наверное это — Санитар?
— Нет… Я сам уверовал… Поэтому и вышел на Санитара… Точнее, Бог меня вывел на него через разных людей… Потому что я… ну… просил познакомить меня с настоящими верующими…
— Невероятно! Я думала, что только Санитар всех обращает… Мои родители неверующие то-оже… Я тебя понимаю! — Она произнесла это так, будто бы это не было чем-то неприятным. — Мой отец — большая шишка!
— Мой — тоже партийный, — вставил Саша.
— А мой устроил меня по блату в Университет! — продолжала Оля, — А я взяла и бросила!
— Правда? — удивился Саша. — А я как раз хочу поступить в Университет… Вот, хожу на Подготовительные Курсы…. Почему же ты бросила?
— Бросила почему? Ненавижу их с их комсомолом и историей КПСС! А зачем
— Знаешь, Оля… Я ведь ПТУ окончил… От армии открутился… Но пока я учился в этом ПТУ, мне так стали отвратительны все эти тупые болваны, что учились вместе со мной, что я решил вырваться из этого болота, чтобы не быть таким, как они, и как все!.. А теперь, боюсь, что всё равно не поступлю… Всё, что помнил со школы, запустил в этом ПТУ. Пытаюсь выучить, запомнить, а ничего как-то в голову не лезет…
— И не нужно! Неужели тебе не противно станет учить политэкономию и материализм?
— Противно. Только как же ещё выучить всё остальное?
— А что ты хочешь выучить?
— Я люблю литературу. Хотел бы знать английский…
— Английский?! — воскликнула Оля. — Я его обожаю! А больше — не английский, а американский! О, брат, Саша! Если бы ты знал, как я хочу уехать в Америку! Я обязательно уеду! Ты веришь мне?
— Ты, правда, хочешь уехать? — удивился Саша и вспомнил свои детские мечты о том, как на самодельной подводной лодке он пересекает то ли Белое море, то ли Финский залив, чтобы убежать сначала в Финляндию, затем — в Швецию, а оттуда — в Америку! О! Америка! Страна Марка Твена и Сэлинджера, которых он обожал.
— Ты любишь американских писателей?
— Конечно!
— Ты читала Сэлинджера?
— Нет.
— Жалко. Хочешь дам прочесть?
— Да-авай… — пропела Оля звук "а" со своей неподражаемой интонацией, остановилась и взяла Сашу под руку сильнее, чем прежде. — Я вижу, брат, мы очень с тобой похо-ожи! — Оля прижалась на секунду своим плечом к его плечу.
У Саши защемило от радости в сердце. Кровь прихлынула к его вискам. И шальная мысль озарила его: "Да, ведь, я люблю её!" Саша посмотрел Оле в лицо.
— Мне показалось, что ты была такая печальная у Санитара, когда я пришёл…
— Да, у меня неприятности… — Оля отвела взгляд, добавила: — С родителями и с властями… из-за института… Я советовалась с Санитаром…
— Он что-нибудь посоветовал?
— Как тебе сказать… Разве ты не советовался с ним о том, следует ли тебе поступать в Университет?
— Нет… А почему об этом следует советоваться?
Молодые люди уже давно подошли к автобусной остановке и продолжали разговаривать в ожидании его прибытия. Как раз в это время он подъехал и остановился. Саша почувствовал, разочарование в том, что их разговор должен прерваться.
— Ты придёшь завтра в костёл? — спросил Саша.
— Да.
— Во сколько?
— Я прихожу к одиннадцати, — Оля направилась к передней двери автобуса.
— Почему к одиннадцати? Ведь месса — в двенадцать…
— Я пою в хо-оре… — Оля стала подниматься на первую ступеньку, Саша следом за ней, боясь, чтобы кто-нибудь не влез между ними. — Хочешь, я возьму тебя в хор?
— Да. А никто не будет возражать?
— Не-ет! Наоборот! Там петь некому. — Они поднялись на переднюю площадку. Оля снова взяла Сашу под руку. — Приходи к одиннадцати. Встретимся внизу. А если потеряемся, то поднимайся в хор и спроси Олю Андрюшину, то есть меня…