Время будущее
Шрифт:
– Сначала у нас был такой уровень.
Мне не хотелось ничего объяснять ей. Я очень устала и была в дурном расположении духа. В нижних кольцах ждали неотложные проблемы, которые мне предстояло решить.
Рэйчел пожала плечами и отвела глаза в сторону. По-видимому, она обиделась. Я вздохнула.
– Когда мы начинали реконструкцию станции, верхняя часть «Гаммы» называлась «Бетой».
Я начертила пальцем на стене лифта диаграмму. Рэйчел снова повернулась ко мне и стала внимательно слушать, следя за движением моей руки.
– Но внезапно все пошло кувырком. Мы постоянно наталкивались
– Но вы придерживались другого мнения?
Рэйчел с интересом внимала каждому моему слову и в этот момент походила на ребенка, который впервые слышит увлекательную волшебную сказку и боится упустить малейшую деталь.
– Да. Я не люблю бросать дела на середине, не доведя их до конца. Но я не могла найти объяснения нашим постоянным неудачам. И вот наконец ко мне явился один из кронитов и предупредил, что, если я не соглашусь на их предложение, все они покинут станцию, а надо сказать, их уход лишил бы нас половины имевшейся в нашем распоряжении рабочей силы.
Перед моим мысленным взором возникло маленькое темное личико кронита, стоявшего среди путаницы проводов и пультов в комнате, которую я называла своим кабинетом.
– И что это было за предложение? – нетерпеливо спросила Рэйчел.
– Кронит предложил переименовать кольцо. Он заявил, что его название было неправильным. – Я видела, что Рэйчел набирает воздух в легкие, собираясь задать уточняющий вопрос, и опередила ее: – Почему неправильное, они сами не знали, но предполагали, что мы в самом начале сделали что-то не так, и это неблагоприятным образом воздействовало на последующие события.
– Что-то вроде проклятия?
Последнее слово было мне незнакомо.
– Что-то вроде неудачного совпадения, – уточнила я. – Можете представить себе, что офицеры Конфлота подумали, когда узнали о предложении кронитов…
– А что по этому поводу подумали вы?
Рэйчел приняла удобную позу, прислонившись спиной к стене, уперев в нее одну ногу и выставив вперед колено. Я встала рядом с ней и постаралась расслабить мышцы своего тела.
– Если от этого зависело продолжение работ по реконструкции станции, я могла пойти на что угодно, за исключением, пожалуй, принесения в жертву живых существ. Конечно же, администрация отказывалась менять название. Но на участке строительства кто-то, должно быть, дал сигнал, потому что неофициально кольцо «Бета» внезапно превратилось в кольцо «Гамма».
Рэйчел усмехнулась.
– Интересно, кто именно дал сигнал? – спросила она.
Меня тоже интересовал этот вопрос. После переименования количество досадных накладок и помех заметно пошло на убыль, и работы по реконструкции быстро продвигались вперед. С тех пор у нас больше не возникало необъяснимых проблем с «Гаммой» или где-нибудь еще.
Рэйчел покачала головой.
– Неужели вы верите…
– А это имеет какое-то значение? – Я пожала плечами и почувствовала
– Мне бы было не по себе от того, что я чего-то не понимаю.
Я засмеялась и повернулась, чтобы открыть дверь кабины лифта.
– В таком случае вы будете постоянно чувствовать дискомфорт, попав в наше столетие.
Подобно мне самой…
Какое лицемерие притворяться, что именно непонимание научных знаний, которыми располагают инвиди, злит меня порой до такой степени, что я готова взорваться… или делать вид, что я равнодушно отношусь к запрету на изучение их технологий. Я не стала рассказывать Рэйчел о своем многолетнем отчаянии по поводу того, что цивилизацию отнесли к системам второго сорта, о своих попытках изучить заочно механизм перехода в гиперпространство и проблему создания гравитационных полей. Мой послужной список пестрит записями о дисциплинарных взысканиях, наложенных на меня за попытки обойти правила секретности, существующие, чтобы держать представителей «Девяти Миров» в полном неведении относительно высоких технологий инвиди. Однажды на корабле кчеров меня чуть не выбросили за борт. Вот тогда мне действительно стало не по себе.
День второй, 2:00 пополудни
Направляясь в зону Дыма, мы с Мердоком всю дорогу спорили. Сначала по поводу того, должен ли он идти вместе со мной, а когда я сдалась, то спор зашел относительно того, о чем именно мы должны говорить с Эном Бариком.
– Ему нельзя задавать прямые вопросы, – заявила я.
– Но почему? – не соглашался со мной Мердок.
– Потому что это невежливо и потому что он все равно не даст прямых ответов.
Мы вынуждены были постоянно останавливаться, поскольку магистраль была запружена народом. Эвакуация спиц не только не уменьшила всеобщий энтузиазм и не испортила праздничное настроение, но, пожалуй, только увеличила толпу гуляк. Слух о кчине передавался из уст в уста на разных языках, ни одна беседа не обходилась без упоминания о нем, но в словах обитателей станции не было страха. Поговорив, они возвращались к привычным делам.
– Я думал, вы прямо спросите, принадлежит ли обнаруженная нами «отмычка» ему?
Мердок шагал впереди меня, рассекая своим телом толпу.
– Да, но я не могла сразу подступить к этой теме.
– По станции разгуливает кчин. Мы не можем тратить время на пустую болтовню.
Он прав, но Эн Барик не расценивает подобные разговоры как пустую болтовню.
– Если будете слишком быстро расспрашивать его, я не смогу следить за ходом беседы. Мне нужно время, чтобы обдумать ответы. Я не всегда сразу могу расшифровать его слова.
Мердок свел брови на переносице, и гарокианский малыш, заметивший грозное выражение его лица, испуганно отбежал в сторону.
– Этого проклятого офицера по связям с инвиди никогда нет на месте, когда он нужен, – проворчал Мердок.
И в этом я была согласна с ним. Действительно, куда запропал Квотермейн?
Если Мердока и раздражало что-то в зоне Дыма, он хорошо скрывал это. Лишь когда дверь в жилой блок Эна Барика внезапно открылась, прежде чем мы успели заявить о своем приходе, Мердок вздрогнул, и я поняла, что его нервы были напряжены до предела.