Время будущее
Шрифт:
– Но зачем Гриффису лгать?
– Не знаю. Но все же легче поверить в то, что он лжет, нежели тому, что инвиди изменили самим себе и оказали помощь определенной группе чуждых для их сообщества разумных существ. А затем скрывали этот факт в течение ста лет.
– Но ведь они передавали нам медицинские технологии, не так ли? – Мне следовало быть более осведомленной в истории Первого Контакта. Нужно найти в базе данных информацию об этом и хорошенько изучить ее. – Почему бы им было не помочь нам освоить криостаз?
Брин покачал головой.
– Они не
Брин был во многом прав, и все же…
– Гриффис не производит впечатления лживого человека. Не могли бы вы выяснить, знает ли Барик что-нибудь об этом? Возможно, для инвиди это вовсе не секрет, но они не догадываются, что и нам хотелось бы быть в курсе того, что произошло почти сто лет назад.
– Хорошо.
Брин был явно не в восторге от моей просьбы.
– Что-то не так? – поинтересовалась я.
– Не знаю, стоит ли беспокоить Барика подобными расспросами.
Я изумленно посмотрела на него и поймала пристальный взгляд его карих глаз.
– Но ведь это очень важно для нас! Если корабль наткнулся на неизвестную точку перехода или что-нибудь в этом роде, мы смогли бы использовать ее для установления связи с Конфедерацией. Или даже послать корабль, чтобы попросить помочь нам освободиться от сэрасов.
Брин опустил глаза.
– С чего вы взяли, что это каким-либо образом изменит наше положение? – спросил он.
Услышав это, я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. В ушах у меня зазвенело, и перед глазами все поплыло. Он произнес вслух то, о чем мы уже давно втайне подозревали: Конфедерация оставила нас на произвол судьбы и не собирается оказывать помощь в нашем противостоянии сэрасам.
– Вы действительно так считаете? – прошептала я.
Он грустно улыбнулся.
– Честно говоря, не знаю.
– Но вы полагаете, что это вполне возможно?
– Я думаю, что возможно все, потому что мы не знаем мотивов их действий. – Брин раздраженно посмотрел на меня. – Какое это теперь имеет значение, Хэлли? Мы отдали себя в их руки сто лет назад. Инвиди уберегли нашу планету от разрушения и тем самым спасли нас самих. Как вы думаете, что произошло бы, если бы не появились они?
Это был тот самый вопрос, который постоянно мучил нас всех. Я не знаю, что произошло бы. Возможно, мы и дальше продолжали бы жить в полной неразберихе, уничтожая самих себя и другие виды разумных существ во все больших масштабах, пока наконец не опомнились бы и не поняли, что творим. А возможно, мы так никогда и не взялись бы за ум и в конце концов погибли бы. Существовал триллион других вариантов развития событий. Единственное не подлежало сомнению: если бы инвиди не посетили Землю, мы не находились бы сейчас здесь, на Иокасте.
– Все, что мы можем сейчас сделать, – продолжал Квотермейн с жаром – я никогда не видела его столь возбужденным, – это вновь предать
Я ничего не понимала. Если мы не можем рассчитывать на то, что Конфедерация в конце концов спасет нас от сэрасов, то как еще я смогу избавиться от последних?
– И все же задайте этот вопрос Барику. Только спросите его, и все, – настаивала я.
Внутренний голос подсказывал мне, что за событием, связанным с появлением таинственного корабля, кроется нечто очень важное.
Брин улыбнулся.
– Хорошо, я спрошу Барика, я сделаю это для вас. И, признаюсь, для самого себя тоже. Мне все же кажется, что люди с корабля лгут. – Видя, что я молчу, Брин наклонился вперед и похлопал меня по колену. – Вспомните дезада. Возможно, мы имеем дело именно с этим феноменом.
Я вздохнула. Концепции инвиди казались мне слишком туманными.
– Я все еще не понимаю, что вы подразумеваете под дезада. Это стержневое событие жизни?
Казалось Брин был недоволен моими словами.
– Только в упрощенных физических терминах. Скорее это – «душа». Это – качество самоощущения в границах истории человечества. Время, но подразумевающее одновременно и место. Время, к которому мы возвращаемся снова и снова в течение всей нашей жизни и после нее.
– Словно постоянно переживаем момент своего рождения?
– Для некоторых людей это так. Другие же постоянно возвращаются к какому-нибудь случаю в детстве. Третьи – к событию, произошедшему накануне их смерти или где-то между рождением и смертью.
– Вы имеете в виду какую-нибудь глубокую душевную травму, оставившую рубцы?
– Нет, событие не обязательно бывает неприятным. Или поворотным в судьбе, изменяющим течение жизни. И все же оно – стержневое.
– А как нам узнать, какое у нас дезада?
– Инвиди говорят, – не совсем уверенно отвечал Брин, – что если вы не поняли это в течение жизни, то узнаете об этом в момент смерти.
…момент ее смерти. Кажется, я и сейчас ясно и отчетливо слышу в памяти хрипловатый голос моей прабабушки.
Я была с Марленой в момент ее смерти. Мы поехали в столицу на переговоры с новым правительством относительно автономии нашего края. На ступенях здания верховного суда все участники переговоров начали обмениваться рукопожатиями. Шел дождь, и площадь была наводнена репортерами. А затем произошло то, что телохранителям будет сниться всю жизнь в кошмарных снах. Марлена пожала руку президенту и отвернулась от него. Внезапно она устремила взгляд вверх. Некоторые идиоты говорили впоследствии: на небеса, но я думаю, что она заметила человека – он, должно быть, находился на крыше одного из окружавших площадь зданий. Да, я думаю, она увидела, что тот вооружен, потому что вновь повернулась лицом к президенту и взяла его за руку. Она хотела увести его внутрь здания, если окажется, что на крыше действительно засел снайпер. И в этот момент раздался выстрел. До сего дня никто не знает, целился ли он в Марлену или в президента.