Временщик. Вратарь
Шрифт:
Оружие эха
. Только в интерпретации настоящего Вратаря смотрелось оно внушительнее. Во-первых, самого оружия было намного больше. Да и оказалось больше моего раза в три. К примеру, на копье можно было насадить с десяток обывателей, еще бы и место осталось. Получится презабавное канапе. Или карате? Что-то точно получится.
Я с удовольствием понаблюдал бы еще за Братом. Смотреть, как сражается настоящий Вратарь – то же самое, как подглядывать за созданием произведения искусства. Но у меня тут уже намечались собственные гости. Поэтому я довольно быстро дважды скастовал
Оружие
. Вышло не в пример скромнее, чем у Брата, зато по размерам стопки с двумя мечами, копьем, алебардой и булавой были почти одинаковыми. Более того, я усилием воли удержал их, не пуская в бой, и те послушно замерли над землей. Надо же.
Мгновение, еще одно. Вперед вырвался один из кирдцев. Слишком быстрый, потому что от ближайшего соратника его теперь отделяло метров десять. И чересчур увлеченный предстоящим сражением. Даже на две стопки с оружием, зависшие в воздухе, не посмотрел. Он бежал напрямую ко мне, с перекошенным от ненависти ртом, будто я повинен в смерти всех его родных.
Обыватель так увлекся своей злобой, что даже проскочил мимо проплывающих с двух сторон связок оружия . Впрочем, их я не собирался тратить на жалкого болвана. Пройдя смертного, те устремились к набегающей толпе, отрезая храбреца от возможного подкрепления. И передавая в мои руки.
Я не хотел сразу использовать единственный свой козырь. Упоения было лишь на два применения. Если уж не получится разобраться с кирдцем и так, то какой из меня Вратарь?
От первого выпада я смог легко уклониться. Уж слишком тот вышел незамысловатым. Зато и воин без труда также увернулся от моего меча. Пусть и тренировочный, клинок бы доставил обывателю множество проблем. Я вообще недоумевал, на что надеялись наемники? Из всего воинства сносные доспехи были кирдцев у тридцати, не больше. К примеру, оппонент оказался облачен лишь в нагрудник. Вряд ли тот ему существенно поможет.
В довершении своих догадок, я шагнул вперед и что было сил ударил по противнику. Это не получилось похоже на
Натиск
, которые использовал Пятый. Кирдец парировал удар, но моей мощи хватило, чтобы опрокинуть его на землю, хорошенько приложив по руке. Та явно отнялась. Воин схватился за нее, закатил глаза и завопил от боли.
Я не испытывал ни жалости, ни сострадания. Наверное, именно сейчас я был в большей степени Вратарем, чем когда-либо. Меч очертил дугу и опустился на голову поверженного бойца. Клинок был слишком тупой, поэтому оставил лишь небольшой кровавый след. Зато хруст черепа возвестил о скорой кончине воина.
Прогресс: 65/635.
Пятьдесят очков за смертного? Недурно. Во мне даже проснулся какой-то нездоровый энтузиазм, который, слава Агонетету, удалось довольно быстро унять. Я Вратарь, а не Ищущий. Это они могут убивать направо и налево. Правда, насколько мне было известно, последних Система повышала и поощряла совершенно другим образом, нежели нас.
Прогресс: 115/635.
Прогресс: 165/635.
Прогресс: 215/635.
Это
Оружие эха
дорвались до хорошей драки. И сразу ошеломили наступающих. Что могли сделать обычные обыватели против зависших в воздухе мечей и копий? Лишь обороняться. Они сгрудились, сомкнули ряды, но набегающие сзади бойцы заставляли продвигаться
Прогресс: 265/635.
Прогресс: 315/635.
Но подобное не могло продолжаться вечно. Мои заклинания не были так же хороши, как у Хмура. Слева сейчас сверкали молнии, полыхал огонь и раздавались предсмертные крики. Я же с прискорбием глядел, как
Оружие эха
с каждым прожитым мгновением все заметнее замедляются. И более того, в надвигающейся волне смертных я увидел несколько пар рук, кастующих заклинания. А вот и Ищущие.
Я понимал, что теперь нельзя терять время. Именно сейчас атакующие обескуражены, сбиты с толку. Но так будет не всегда. Скоро они придут в себя и перестанут топтаться на месте. Поэтому я рванул в самую гущу и, слабо разбираясь, кто где находится, стал наносить удары направо и налево.
Прогресс: 365/635.
Прогресс: 415/635.
Прогресс: 465/635.
Оружие эха уже не почти не давали никакого эффекта. От выпадов копья увернулся бы даже увечный. А взмах меча отразил бы и слепой, лишь выставив перед собой клинок. Единственным препятствием на пути к хорулам остался лишь я.
Мой тренировочный меч стучал по доспехам, по ходу ломал кости, отвешивал затрещины. Свободной рукой удавалось давать оплеухи наиболее активным товарищам. Почти сразу я использовал
Контратаку
, уйдя от мощного рубящего удара.
Прогресс: 515/635.
Прогресс: 565/635.
Наверное, меня можно было бы назвать успешно атакующим Вратарем. Вот только противников прибывало, а кольцо вокруг стремительно сжималось. Я уже пропустил несколько серьезных ударов, про прошедшие вскользь и говорить нечего. Кожаный доспех теперь красовался глубокими порезами и щербинами, а в одном из незащищенных мест на руке оболочка всеми силами пыталась затянуть рану, перекачивая туда пыль.
Прогресс: 615/635.
Последнему обывателю я просто проломил череп ударом кулака. Но я чувствовал, что слабею. Не в смысле, что приходилось превозмогать боль от ран. Подумаешь тоже. Если в тебе не сделали огромную дырку, да вдобавок ты имеешь достаточно пыли, то оболочка себя залатает. Дай ей лишь время.
Уровень развития: 5.
Прогресс: 30/1270.
Наполнение пылью: 67%.
Доступно четыре очка распределения.
Да, помню, одно из очков распределения я оставил в тот раз. Вот только радости данный факт сейчас не прибавлял. Я применил еще раз
Контратаку
, однако на сей раз мой удар заблокировали. Оболочка пыталась одновременно восполнить ману, упоение и разобраться с ранами. Правда, последнее давалось с трудом, потому что разнообразных порезов становилось все больше.
Я не мог отражать все атаки. Мне и так приходилось крутиться подобно волчку. Не знаю, правда, зачем этому зверю надо было вращаться вокруг себя. Видимо, по той же причине, по какой и мне – чтобы его не уничтожили.
Прогресс: 80/1270.
Мне удалось убить еще одного, когда случилось то, чего я опасался больше всего. Того самого удара, способного в дальнейшем обеспылить меня. Я повернулся, после очередного взмаха клинком, и запоздало поглядел на практически влетающего в грудь кирдца. В руке он держал острый, как язык Ворчуна, меч.