Временщик. Вратарь
Шрифт:
Что до умений – это была постоянная пассивная способность. Конкретно моя заключалась в повышенном пятипроцентном уроне при владении мечами, булавами и топорами. Тренировочный клинок в счет. Насколько я знал, у Пятого вместо
Рабочей руки
было выбрано умение
Двуручник
. Собственно, его и объяснять не надо. Эффекты те же самые, что и у меня, только для более внушительных игрушек.
Потому и способность он выбрал соответствующую –
Натиск
. Мощная силовая атака, увеличивающая повреждение. Собственно, физиология ему позволяла. Мне же оставалось лишь надеяться
Контратаку
чуть меньше. Мелочь, которая может помочь.
– Готов, Брат, – сказал я ему.
Пятый сразу рванул на меня. Как и всегда. Он старался как можно скорее закончить бой. В его движениях почти не было ненависти и злости. Почти. Все же мы еще не стали настоящими Вратарями, что бы кто ни говорил. Скорее лишь заготовками под них. Я не знал, кем раньше был Пятый. Но сейчас это существо, хоть и слабо, но прорывалось наружу.
Движения Брата были тяжеловесными. Один такой удар и оболочка станет повреждена. Даже после тренировочного меча. И пусть период восстановления быстрый, безболезненный, но лично для меня невероятно скучный. Приходилось лежать без всякого движения в Яме и смотреть на хмурое небо.
Я ждал, когда Пятому надоест пляска. И Брат меня не разочаровал. На мгновение тот ускорился. В размашистом движении послушника появилось несвойственная ему ловкость. Его оболочка напряглась, отдавая свои силы упоению. А Пятый использовал
Натиск
.
Ровно в ту секунду, как я понял это, тут же применил
Контрудар
. Оболочка наполнилась силой, а меня против воли отбросило назад. Но не вниз, на холодный камень плаца, а назад, лишь уводя от атаки. Пальцы сильнее сжали рукоять тренировочного меча, готовые к следующему этапу способности. Если скажу, что происходящее мне не доставляло удовольствия, совру. В момент использования способности оболочка наполнялась силой. Точнее – упоением боя. Вроде как Вратари со временем перестают испытывать приятную сладость от этого. Но я еще и не был полноценным Вратарем.
И все же Пятый меня задел. В самый последний момент я увидел, как тренировочный клинок прошелся по неудачно вскинутой левой руке. Если бы на его месте сейчас был Первый или хотя бы Четвертый, ничего бы не случилось. Ушиб – максимум. Но мощь Пятого вкупе с
Натиском
сделали свое дело. Оболочка дрогнула и разрушилась в месте удара. На плац тонким ручейком посыпалась пыль. Наша кровь и жизнь.
Однако
Контратаку
было уже не остановить. Пятый развернулся вслед за ударом, а меня будто пружиной выбросило вперед. Клинок прошелся от плеча до спины, разрезая рубаху и оставляя после себя тонкий след на оболочке. Я не был так силен, как Пятый. Но в некоторых местах стала проступать пыль.
Брат развернулся, пытаясь достать меня. Теперь ни ему, ни мне не хватало упоения на повторное применение способностей. Оно начинало восстанавливаться из внутренних запасов пыли, однако крайне медленно. В нынешней ситуации мы могли рассчитывать на то, чему нас учил Брат-инструктор. Поэтому еще раньше я нырнул за спину Пятому и задел его клинком. А после ударил вновь.
– Хватит, брат, – поднял руку противник.
Все же как не пыталась прорваться ярость прошлого существа, еще не вытравленного из матрицы, сознание Вратаря было
– С каждым днем ты сражаешься все лучше, – улыбнулся Пятый.
Я улыбнулся в ответ и перевел взгляд на Серебрянолобого. На его чернеющие глаза, неспособные на дружеские эмоции, и улыбка сама собой сползла с лица. Придется все-таки идти к Агонетету. Вратарю необходимо подчиняться более старшему Вратарю. Я лишь на мгновение заглянул в интерфейс.
Прогресс: 140/185.
Целостность оболочки – незначительное повреждение.
И правда, рана уже затянулась, предотвратив потерю драгоценной пыли. На то тренировочные мечи и были тренировочными.
– Пойдем, Брат, – сказал я Серебрянолобому.
Он не произнес ни слова. Лишь махнул рукой и зашагал в сторону замка. Теперь он стал таким же, как и прежде. Спокойным Вратарем, способным выполнить любой приказ.
Под ногами хрустел песок, моя свободная одежда развевалась на ветру, длинные волосы лезли в глаза. У Брата-инструктора волос не имелось. Потому мои проблемы ему были неведомы. Да и всю его идеальную, с точки зрения Вратарей, оболочку скрывали доспехи. Брат-инструктор пусть и нечасто, но все же встречался с Ищущими, потому должен был прятать свое лицо и тело.
Мы же, последняя группа призванных Вратарей в этом цикле, располагалась в скальных пустотах. Там же находился небольшой плац, библиотека и наши бараки. Последнее – дань традициям. Потому что Вратари не спали. Лишь восстанавливались. Да и не в бараках вовсе, а в Ямах. Которых, кстати, близ скал было порядочно. Пусть по сравнению с пустынными они мелкие и неглубокие, но нам хватало.
Брат-инструктор говорил, что когда придет время, нас инициируют. Мы превратимся во Вратарей в полном смысле этого слова. И каждый займет свое место у Врат. Но для подобного необходимо хорошо тренироваться и учиться.
Примеры тех, кто не прошел инициацию были. В замке до сих пор шастало несколько послушников, занимающихся разными мелкими поручениями. Странная ситуация – полноценными Вратарями они не стали, получается, и доспехов не заслужили. И одновременно с этим Ищущие не должны были видеть их лица. Правда, те существа, что оказывались в Ядре, редко доходили до крепости. Зачастую их путь лежал к Ямам. А наш сейчас – к донжону.
Мне не нравилось в замке. Я чувствовал себя неуютно среди Вратарей. Будто они были существами первого сорта, а я второго. И пусть даже великаны в золотых доспехах обращались ко мне не иначе, как к Брату, но они занимались настоящими делами. А я всего лишь еще учился.
– Братья, – кивнул Серебрянолобый Вратарям-стражам у ворот в донжон.
Те не сказали ни слова, лишь немного склонили головы в закрытых шлемах. И мы вошли. Голоса я услышал сразу. А вот обладателей их разглядел значительно позже. Перед Агонетотом, главным Вратарем, стояли Старшие Братья. Рослые красавцы (речь не шла про лица) в золоченых доспехах. Я даже узнал нескольких – Добряка, Молчуна и Ворчуна. И надо сказать, диалог, который они вели, был весьма оживленным.
– Необходимо избавиться от него, пока не поздно, – говорил Ворчун. – Этот послушник словно паршивая овца, что портит все стадо. Ему даже имя дали – Седьмой.