Времена

Хемри Джон Дж.

– Ты знаешь правила, Том. Если я переселюсь в прошлое, мне придется провести деградацию вживленной электроники, чтобы соответствовать твоему уровню. Для Энни это все равно что сделать лоботомию. На такое я не способна.

– Извини, не подумал. Я бы и сам не стал просить тебя об этом.

– Но если ты переберешься ко мне, то Джинни подвергнется апгрейду, - заметила Пэм, и тут же ее взгляд стал виноватым: она будто извинялась за то, что соблазняет меня.

– Да, точно, - согласился я тоном, призванным показать, что я ничего не имею против ее предложения.

Я снова глубоко вздохнул, задумавшись. Дело-то было нешуточное. Но раз уж я прошел через столько веков и только сейчас встретил такую, как Пэм… Какой идиот откажется от такой женщины?
– Слушай, можно я немного подумаю? Я уже почти согласен, но мне требуется время на размышление.

Пэм улыбнулась и поцеловала меня.

– В моем распоряжении еще сорок два часа. Этого хватит?

– Должно хватить.
– Я поцеловал ее в ответ.
– Особенно если мы проведем их в постели.

Она рассмеялась и оттолкнула меня.

– У меня полно работы и, готова поспорить, у тебя тоже. И вообще, неужели твой интерес ко мне основан только на вожделении?

– А что плохого в вожделении?
– парировал я.
– Хотя на самом деле это не так. Если бы все дело было в вожделении, я бы не стал думать об эмиграции, даже если бы мне это предложила Елена Прекрасная.

Которая, кстати, действительно была очень горячей штучкой, хотя и отдаленно не напоминала ту блондинку, какой ее обычно изображают. Но это ничего, после нескольких печальных опытов я вообще несколько предвзято отношусь к блондинкам.

– Елена была шлюхой, - отрезала Пэм. Обычно ТИ женского пола очень строги к Елене - наверное, из-за того, что интервенты-мужчины так любят обсуждать ее достоинства.

– Ты намного красивее, - поспешно сказал я.

– Давай-ка застегивайся, - велела мне Пэм, поднимаясь и беря в руки парик.
– Мне пора превращаться в Палмера и заниматься проверкой дороги на Лексингтон.

– Ты останешься там на ночь?

Наверное, в моем голосе было столько трагизма, что Пэм это даже развеселило.

– Нет, что ты. Там все забито местными и засевшими в кустах ТИ. Сегодня разведаю дорогу, а завтра с утра пораньше проберусь туда и расставлю свои приборы, пока все остальные будут ползать вокруг, следя друг за другом. Все внимание они сосредоточат на передвижении британских войск и предводителей повстанцев, так что никто не заметит одинокого интервента, гуляющего по сельской местности.

– Не уверен. Пэм, дело не в том, чем ты будешь заниматься, а в том, что может подумать о тебе какой-нибудь чокнутый. Как тот надменный британец.

– Ты сегодня заканчиваешь со своей работой, верно?
– спросила Пэм.
– Может, встретимся в Кембридже на закате? Сегодня вечером, когда англичане перекроют все ходы и выходы, выскользнуть из Бостона будет проблематично. Лучше пообедаю в Кембридже, а потом отдохну немного, прежде чем снова отправиться в Лексингтон.

– Конечно. Там и увидимся.

Она так ничего и не сказала в ответ на мое предостережение, но мы оба это знали. Как заявила Пэм, она большая девочка и ей нужно делать свою работу.

Уже

после того как мы договорились о встрече, до меня вдруг дошло, что в свое настоящее я должен вернуться до захода солнца. А, ладно! Ничего страшного, если я останусь чуть подольше - ведь цена прыжка будет одинаковой. Правда, «Виртуальный город» не оплатит мои сверхурочные расходы, но если я останусь всего на одну ночь, сумма будет невелика.

За порогом трактира мы разошлись в разные стороны. Я хотел поцеловать Пэм на прощанье, но так как она снова была в обличье мужчины, в этом здесь и сейчас подобное могло быть истолковано превратно. Мы ограничились рукопожатием, и Пэм повторила: «В Кембридже, на закате, у въезда в город по бостонской дороге», - после чего отправилась нанимать лошадь. А в моей голове Джинни развернула карту предстоящего маршрута, и я пошел расставлять свои жучки.

***

Бостон сегодня, перед бурей, выглядел совершенно иначе. Может, мне показалось, но большинство местных находилось в каком-то возбужденном состоянии, как будто предчувствуя то, что знал я: копившееся годами напряжение вот-вот прорвется и повернет историю совсем в другое русло.

Интервенты были повсюду, и, проходя мимо, я ловил на себе немало подозрительных взглядов. Я узнал нескольких знакомых в одежде солдат и торговцев, слуг и знатных дам, и все они были в полной боевой готовности. Мы находились в эпицентре важного исторического момента, и те, кто хотел попытаться изменить происходящие события, уже схлестнулись в незримой битве с теми, кто старался оставить ход вещей неизменным: две армии, ведущие подпольные сражения рядом с боевыми действиями, в которых участвовали местные.

Когда последняя улица в маршрутной сетке была пройдена, и Джинни получила от моего плаща сигнал о том, что все жучки на месте, я направился к единственной сухопутной дороге из города. В те времена Бостон представлял собой практически остров, соединенный с материком лишь узкой полоской суши, известной как Бостонский перешеек. Этот перешеек сегодня вечером перекроют англичане, но было еще рано, и я рассчитывал успеть выбраться из города.

Мне удалось поймать экипаж до Кембриджа и прибыть в город задолго до заката. В Кембридже слонялось не так много интервентов, замаскированных под местное население, но одного знакомого я все же встретил. Он словно бы невзначай приблизился ко мне, когда я шагал по дороге.

– С работы или на работу?
– пробормотал он.

– С работы, - ответил я.
– Скоро возвращаюсь домой. А ты?

– На работу. Могу и тебе предложить, если ты не прочь задержаться подольше. Клиенты хорошо платят.

– Спасибо, но у меня здесь назначена встреча. Он бросил на меня скептический взгляд.

– Так ведь дела уже закончены?

– Это личное дело.

– Она из местных?
– Знакомец ухмыльнулся. Некоторым ТИ нравилось, что здесь им предоставлялась идеальная возможность «поматросить и бросить».
– А подружка у нее имеется?