Времена цвергов

Трускиновская Далия

– И почему я только тебя слушаю? Почему не велю прогнать? – уныло спросил Рейнмар. – Ты ведь сумасшедшая, тебя нужно отдать страже под надзор.

– Ты за руку свою отомстить хочешь? И за Эцли, и за Драммеда, и за Матти?

– Я сейчас в реку тебя скину! – воскликнул, вскочив, Рейнмар. – Не было такого, чтобы надо мной кто издевался – и жив остался!

Шварценелль исчезла. Он посмотрел вправо, влево – нет. Тогда он сел на скамью и опять затосковал.

– Угомонился? – сказала стоявшая за его спиной Шварценелль. – А теперь слушай. У вас, у рыцарей, говорят, что меч – продолжение руки. Так это можно сделать – если посадить зерно в твою рану. Оттуда и вырастет Зеленый Меч.

Вот такая это, оказывается, магия. Чаша с кровью, из которой появляется меч, понимаешь? И станешь ты бойцом – на зависть всем северным графствам и западным баронствам.

– Ты врешь, лекарка. Тебя подослали…

– Зачем мне врать? Я вот ношу эти три зерна, ношу – а я ведь не вечная. Помру – и они погибнут. И наши села останутся без защиты. Пойми ты, эта битва – еще не битва, это цверги только мимоходом русдорфцев побили. А если они повадятся ходить на запад? Тогда и Шимдорну достанется.

– Замок хорошо укреплен.

– А если посреди замковой площади цверги из земли полезут?

Рейнмар вдруг представил себе это – и ему стало страшно.

– Так это что же – война?

Войну юноша представлял себе иначе – по миниатюрам в рукописных книгах из дедовой либереи. Дед собирал воспоминания о походах на юг и заказывал художникам картинки. Отродясь не видавшие оружия страшнее, чем перочинный ножик, художники изображали войну чистенькую и опрятную, кровь из-под копыт белых коней не долетала до начищенных доспехов всадников.

Когда он повел своих людей в атаку на вольфкопов, то и не представлял, насколько все будет грязно, страшно и больно.

– Наконец-то ты понял. А я уже двенадцать лет это знаю. Ну, так что же, рыцарь?

Рейнмар ничего не ответил, только стал ходить по узкой тропинке, с которой два шага в сторону – и улетишь в реку.

– Я должен посоветоваться…

– С кем? Как будто старый барон знает повадки цвергов и вольфкопов! Они же до Шимдорна ни разу не доходили, только до Экеу и Мерсдорфа. Вот живет у вас кривой Хаги-сторож – он с цвергами дрался. Но ты его не спрашивай – он в том бою двух сыновей потерял. Очень не любит, когда спрашивают… Ну так как же?

Шварценелль не знала или не помнила, что барон успел повоевать, прежде чем женился на баронессе. И она, столько лет прожив без мужа, выгнанного за шалости, позабыла мужские повадки. А что приятнее старым бойцам, чем сесть дружеским кружком да обсудить все новости военного дела, собранную в Селленберге огромную баллисту или способности приведенных из Гофленда наемников. Разумеется, барон знал, как воюют с вольфкопами и цвергами; побывав в Русдорфе, он расспросил раненых.

Рейнмар действительно хотел посоветоваться с отцом. И хотел – и боялся, что барон отговорит его от странной затеи. Было тут над чем поразмыслить…

* * *

Королева у артейских цвергов была – красавица. Долго высматривали, таились в замковом саду, на когтях поднимались ночью к окошку ее спальни, потом, как водится, похитили и унесли в пещеры. Королева должна быть похищена – чтобы с детства знать, что такое смертный страх и истребляющая этот страх ярость. И королева должна быть людского рода – потому что требуется красота, какой у цвергов нет и быть не может.

Понятие о красоте у них было стародавнее. Может, оно лишь и осталось с той поры, когда цверги еще не стали цвергами. И хранителями знания о красоте были альвриги – они решали, когда и где брать новую королеву. А слово трех старших альвригов – закон, ему повинуются младшие альвриги и командиры десяток.

Вынырнув из земли на закате, похитили они дитя, графскую дочь, унесли в пещеры и растили – чтобы получилась необходимая им гордая и злая зверюга без чувства страха.

Только такая может водить в бой. Имя ей оставили прежнее – Иоланта, но прибавили свое, подземное, – Церфесса. Старшие альвриги долго это имя выбирали, меняя в нем звуки. Когда удалось всем троим произнести его в лад так, чтобы язычки огня на губах одновременно взмыли вверх и опали, стало ясно – имя счастливое, принесет победы и знатную добычу.

Конечно, у цвергов были свои жены, но в королевы они не годились – их растили для послушания и исполнения долга. В дальних пещерах они вынашивали и рожали детей, появлялись редко, так что цверги даже не знали: то ли ребенок зачат обычным путем, то ли сама земля его дарует. Знали это альвриги – потому что они посещали тех жен и по приметам определяли, какое дитя достойно стать юным альвригом.

Королевой следовало гордиться. Королева – та, кого несут впереди, укутанную в золотые меха. Ей приносят сверху лучшие лакомства и украшения. На пиру она сидит во главе стола. В бою она едет на плечах вольфкопов и потрясает копьем, и кричит, и рычит, посылая мохнатое воинство на врага.

Но если кто подумает, будто королева обладает властью, – над ним будут смеяться.

Втихомолку, но – будут.

Королева – носительница красоты и несгибаемой воли, альвриги – носители власти, таков закон пещер. Воля, соединяясь с властью, дает силу заклятиям, ведет в бой и одерживает победы. Однако поклонение королеве – тоже закон пещер.

В самых дальних пещерах прятали будущую королеву Иоланту Церфессу, – чтобы Миранда Криарона, королева нынешняя, не подослала кого-то из цвергов с приказом убить дитя. Если успеет убить – еще несколько лет будет королевой. Не успеет – печальной окажется ее судьба. Ведь власть королевы – до той поры, пока не войдет в пору девичьей зрелости другая королева, которую выкрадут заранее и будут растить, соблюдая тайну. Ибо юная и безрассудно яростная королева нужна постоянно, а юность быстро тает и исчезает, на смену ей приходит рассудок. В этом альвриги убедились, когда одна из королев попыталась во время боя уйти. Она поняла, что те, кого она приказывает убивать, ее братья по крови, а с такой сообразительностью быть королевой невозможно.

Куда исчезла та королева – знали только трое старших альвригов, а их расспрашивать нельзя, таков подземный закон.

Иоланта Церфесса была обучена людской грамоте, которой при нужде пользовались альвриги – своей у них никогда не было. Но, когда ей принесли послание от королевы бервальдских цвергов, она отбросила кожаный лист, чтобы его поймал старый Реки:

– Читай!

Рената Бримира (точнее, ее советники-альвриги) предлагала каждому роду идти своим путем, не показываясь над землей, чтобы встретиться возле Асселя – небольшого приморского города. Там следовало вызвать отряды вольфкопов, которым было удобно добежать до побережья лесами, и без промедления двинуться на Вергард – на богатый Вергард, где можно взять прекрасную добычу. Время осеннее, в гавани склады полны мешков с зерном и прочими припасами; эти мешки ждут отправки водным путем, но судьба им – попасть под землю.

Раньше цверги брали с налету южные города, но это стало опасно – люди выучились сопротивляться, мастерили баллисты, кидались тяжелыми корзинами с камнями и огнем, и вожаки вольфкопов не хотели вести своих на заведомую смерть. Хоть они и полузвери, хоть их рассудок лишь немногим сильнее рассудка медведей, а что такое смерть – понимают. Слишком много сил королевы уходило на подавление их воли, и потому пришлось на время забыть о южных городах и укрепленных замках. Западные гавани дальше, но там людишки пугливы и не станут защищать свое добро, отступят и переждут беду на островах.