Врата

Райт Иэн Роб

Рик застонал.

– Давно не виделись, Кит. Заходи.

Какого черта его брат здесь делал?

Он нажал на задвижку, затем пошел и отпер входную дверь. Он подождал на ступеньке, пока бордовый "Рэндж Ровер" с грохотом въезжал на галечную дорожку. Они с Китом уже давно не виделись, так что этот неожиданный визит был довольно... внезапным.

"Рэндж Ровер" остановился рядом с импортным "Мустангом" Рика, перед отдельным двойным гаражом, где Кит заглушил двигатель и вышел из машины. Он выглядел самодовольным и гордым без всякой причины, но это было для него обычным делом.

– Привет, брат, - сказал

он.

– Отличный движок, - сказал Рик.
– Я помню, ты всегда хотел "Рэндж".

– Лучшее, что когда-либо производила Англия. Купил ее в прошлом году после особенно прибыльного месяца, - oн любовно похлопал по капоту, затем показал большой палец на небесно-голубой "Мустанг" Рика 2009 года.
– Не понимаю, как ты можешь водить эту иностранную мерзость.

– В то время это казалось хорошей покупкой.

По правде говоря, Рик никогда не был фанатиком автомобилей и приобрел американский импорт только потому, что он казался чем-то, что делают богатые люди. За ту сумму, которую он на нем ездил, это была пустая трата денег, но на него было приятно смотреть, а на шоссе он ревел, как дракон.

Кит не стал ждать, пока его пригласят. Он шагнул через дверь в прихожую, где с любопытством огляделся.

– Дом великоват для тебя, не так ли?

Рик оглядел свои владения и задумался о том, что это правда. Эдвардианский особняк с грубыми каменными полами и гнутыми балками из красного дерева был, пожалуй, великоват для одинокого, по сути, безработного мужчины, но это было единственное, что напоминало ему о том успехе, который он когда-то имел. Победа или поражение, но он заработал достаточно денег, чтобы жить в таком огромном доме. Он пожал плечами.

– Мне здесь нравится. Через некоторое время он не чувствуется таким большим.

Кит кивнул, но ничего не сказал.

Они оба прошли в гостиную, которая была современной по сравнению с остальной частью нижнего этажа, которая все еще сохраняла свое эдвардианское очарование. Они неловко обнялись.

– Рад тебя видеть, Кит. Присаживайся, я принесу тебе выпить.

– Мне не надо, спасибо. Мы с Марси не очень-то притрагиваемся к алкоголю в последнее время.

– Правда? Вы оба молодцы.

Несмотря на отказ брата, Рик пошел, взял с пианино свой виски и выпил его залпом, затем налил себе новую порцию из бутылки на кухне. Вернувшись в гостиную, он обнаружил, что Кит расположился на диване, как на своем собственном.

Рик расположился на другом диване.

– Так ты действительно не пьешь?

– Ну, ты же знаешь, как это бывает. Мы не хотим растить Максвелла, думая, что выпивка - это обычная часть жизни.

– Ты имеешь в виду, как папа воспитал нас?

– Да ладно, Рик. Папа никогда не был таким ужасным, каким ты его выставляешь.

– Ты поступил в университет к тому времени, когда он стал действительно плохим. Мне было тринадцать. Именно я видел, в какого ублюдка он превратился. Именно я видел, как он избивал маму.

Кит вздохнул.

– Брак мамы и папы не имел к нам никакого отношения.

– В любом случае, - сменил тему Рик, - как Максвелл? Ему должно быть уже - сколько? Четыре?

– Четыре в октябре. Он скоро начнет ходить в школу, хотя я думаю, что он уже готов. Он такой умный, Рик. Говорю тебе, однажды он станет премьер-министром.

– Должно

быть, берет пример с тебя. Ты всегда был целеустремленным.

Кит выглядел самодовольным, и Рик укорял себя за то, что разминает "эго" брата. Рик мог бы стать Королем Вселенной, а Кит не удостоил бы его ни малейшего поздравления, так почему же он бросил брату кость? Рик до сих пор помнил выражение опустошения на лице Кита, когда тот подписал контракт на запись альбома. Ни счастья, ни гордости за успехи младшего брата - только обида и злость. Рик стал богатым и успешным братом, и Кит ненавидел его. Когда все это неизбежно пошло прахом, прозрачное ликование Кита чуть не положило конец их отношениям. Возможно, так и должно было случиться, но Рик позволил себе вернуться к старой рутине - Кит воротил нос от всего, что он делал, а он пытался делать вид, что ничего не замечает.

– Итак, почему ты здесь, Кит? Я не видел тебя больше года - с тех пор, как Табита вышла замуж.

– Табби уже развелась. Я мог бы сказать тебе, что это было в планах, как только они произнесли свои клятвы. Он был плотником.

Рик нахмурился.

– И что?

– Просто говорю. У Чэпа не было ничего особенного. Табби хотела большего.

– Это она тебе сказала, да?

Кит пожал плечами.

– Это было очевидно.

– Так почему ты здесь?
– потребовал Рик.
– Не для того, чтобы поговорить о разводе нашей кузины, я уверен.

– Разве я не могу просто заглянуть к своему младшему брату? Я хотел проведать тебя, убедиться, что ты не повесился в этом большом пустом особняке.

– С чего бы мне вешаться?

– Потому что... Ну, ты знаешь...

– Что? Потому, что я потерял контракт на запись и не могу получить новый? Или потому, что в Интернете снимают смешные видео о том, какой пошлой была моя единственная хитовая песня. Рик Эстли позвонил мне на днях и поблагодарил за то, что я его заменил. Может, мне просто повеситься?

– Я никогда этого не говорил.

Рик отхлебнул виски и пошел за другим.

– Может быть, я покончу с собой, когда закончатся деньги. К счастью, я заработал их дохрена, так что, скорее всего, этого никогда не случится. По крайней мере, я - вонючий богатый неудачник, а?

– Рик, перестань...

Рик ворвался на кухню. Налив себе новый напиток, он поставил локти на стойку и обхватил голову руками. Если Кит считал его подавленным, то это было потому, что так оно и было. Однако самоубийство никогда не приходило ему в голову. Как бы он ни ненавидел тот кислый оборот, который приняла его жизнь, однажды у него все получилось. Он был на вершине чартов и видел свое лицо на обложке журнала "Rolling Stone". Большинство музыкантов только мечтали о таком шансе, как у него, и независимо от того, длился он или нет, Рику повезло. Уже по одной этой причине он был горд. Просто было трудно найти самоуважение, когда ты был чудом на один хит. Если человек сколотил состояние, продав бизнес и уйдя на пенсию в тридцать лет, он навсегда остался успешным, но если музыкант разбогател на одной песне, а потом повесил гитару, он становился посмешищем - его короткая карьера превращалась в повод для шуток. Людям нравилось наблюдать за падением знаменитостей - это был современный кровавый спорт, и хотя Рик был знаменитостью всего пять минут, он упал тяжело.