Врата войны
Шрифт:
— Думаете, что я уговорю Бурлакова оставлять людей в крепости насильно? — спросил Ланьер.
— Нет, я не так глуп, чтобы на это надеяться. Хозяин взял вас сюда и спешно возвысил, чтобы кого-то противопоставить мне после исчезновения герцога. Я же хочу вас спросить: вы намерены стать постоянным жителем крепости?
— Нет, — отвечал Ланьер, не задумываясь.
— Тогда не вмешиваетесь в то, что вас не касается.
— Не касается? — Виктор пожал плечами. — Вы планируете захватить людей и превратить их насильно в средневековых
— Крепость изменится. Этим миром правит сила, собранная в кулак одного. Рано или поздно мой план осуществится. И вы не сможете этому помешать, — Хьюго улыбнулся. — Сила! Вы слышите?! Это слово приходит в каждую фразу. Я всего лишь надеюсь, что вы благоразумно отойдете в сторону. А если не отойдете — пеняйте на себя!
— У вас грандиозные планы. Но как вы думаете их осуществлять? Чтобы удержать людей в крепости, вам придется создать мощную охрану плюс тайную полицию, агенты которой будут шпионить за всеми. Что-то вроде гестапо или НКВД. Вы готовы пойти на такой шаг?
— В гестапо и НКВД служили святые люди.
— Да Бог с вами...
— Святые! — упрямо повторил Хьюго.
— А вы, надо полагать, наследник этих святых?
— Именно так. И не надо иронизировать.
Виктор поднялся на стену. После тепла обеденной залы холодный воздух обжигал. Мутно-желтое зарево на востоке, если смотреть на восток. И такое же мутное на западе. Если повернуться лицом к западу. Не день, не ночь. Безвременье. Так сколько дней прошло? Елку уже наряжают. Значит, скоро месяц, как они живут в крепости.
«Хоть убейте меня, но я не могу понять одну вещь: зачем Григорию Ивановичу святой гестаповец? — размышлял Ланьер. — У меня ответ один, совершенно идиотский: в Бурлакове проснулся учитель, и наш генерал надеется перевоспитать подонка. Разумеется, в эту версию можно поверить разве что под дулом пистолета».
На часах стоял Рузгин. Расхаживал по настилу взад и вперед, вооруженный винтовкой с оптическим прицелом. На поясе позвякивают серебряные колокольцы. Все постоянные обитатели крепости носят такие. Идут — и слышен мелодичный звон. Все — кроме Хьюго.
Связку серебряных колокольчиков предлагал Виктору торговец сувенирами в Париже. «Зачем они?» — спросил Виктор. «За вратами узнаешь», — отвечал торговец.
— Зачем нужны колокольчики? — спросил Виктор у Рузгина.
— Звякают приятно. А зачем — не знаю. Выдали вместе с формой, я взял. Сувенир останется на память. Не поймешь, который час, — признался Борис, поглядывая на небо. — По ней только и ориентируюсь.
Рузгин указал на клепсидру, установленную на каменном постаменте. Она мерно роняла капли, отмеряя условное время крепости. Последние капли. Полночь вот-вот должна была наступить.
— Эта средневековая штука все врет, — сказал Виктор. —
— Не может быть... Ах да, вы все шутите! — Борис махнул рукой. — Но теперь, кажется, реже?
— Общение с Хьюго у кого угодно отобьет желание шутить.
— Да ладно вам, Виктор Павлович. Нормальный мужик. Мы вчера после возвращения из леса с ним выпили. Поболтали. Должность у него собачья. Только и всего. А так — серьезный парень.
— Ты готов остаться здесь навсегда? — спросил Виктор.
— В каком смысле?
— До конца жизни остаться в крепости. Не возвращаться в наш мир.
— Ерунда! Что вы такое придумали, Виктор Павлович! Конечно же нет.
— Хьюго планирует оставлять гостей в крепости навсегда.
— Он просто пошутил, а вы не поняли. Они здесь нормальные люди, живут несколько старомодно. Но не мары же, в конце концов.
— И все же... ты хотел бы здесь жить всегда?
Рузгин засмеялся:
— Я — программист-биолог, что мне делать в здешнем средневековье?
— Зачем же ты пришел сюда?
— Если честно...
Виктор пожал плечами, давая понять, что это дело Рузгина — говорить правду или умолчать.
— Уж раз так вышло, и мы здесь остались, скажу, — решился Рузгин. — У меня поручение от фирмы: достать образцы здешней фауны. Той, что в мортале.
— Ничего не получится. В нашем мире мортальные растения не выживают. Это проверяли, и не раз.
— У меня есть контейнер. Совершенно уникальный. Образец уже там.
— Он испортится за зиму и лето.
— В крепости — нет. Понимаете теперь? Эта крепость — она послана мне судьбой. Я спрятал образец в подвале. Никто не знает. Только вы теперь... Осенью я пронесу контейнер в наш мир.
— Зачем?
— Вы не понимаете? Неужели? А вы подумайте, Виктор Павлович! — Рузгин глянул на старшего товарища с нескрываемым мальчишеским превосходством.
— Сдаюсь! — Виктор рассмеялся.
— Эх вы, даже подумать не хотите. Так вот, есть теория, что это деревья создают мортал. То есть первоначальная аномалия создала их, а потом они стали поддерживать мортальные зоны своим существованием. Понимаете? Замкнутый круг. Если мы вырастим здешние клетки в нашем мире, то сможем создать мортал...
— Зачем?
— В лечебных целях, технологических... да мало ли каких! Это же перспектива! — У Бориса горели глаза. — В прошлом году наш человек прошел врата, но не вернулся. Весной они пришлют еще кого-нибудь. В мае на Аркольском перевале человек из нашей фирмы будет ждать меня... — Борис запнулся, сообразив, что и так наболтал лишнего. — Если мы не встретимся, он попытается добыть новый образец.
— На провоз биологических образцов в наш мир нужна лицензия. Все, кто возвращается, проходят дезинфекцию. У тебя этой лицензии наверняка нет. Как же ты собираешься протащить свои находки?