Врата войны
Шрифт:
— Сегодня есть, — кивнул Бурлаков. — Но весной, когда игроки двинутся через врата, никакой дороги уже не будет.
— Зарастет лесом, что ли? — спросил Рузгин.
— Зарастет. Но не лесом, а ловушками.
Крепость — это что-то средневековое. Стены, кипящая смола, камни, стрелы, зубцы, и за ними прячутся лучники. Башни, и в башнях — винтовые лесенки. Крепость — это еще сырые казематы, мрачность, надежность, узкие бойницы, тюрьма. Крепости осаждают и берут штурмом, рушат стены, равняют с землей. Потом
А эта крепость устоит против пушек? Через врата артиллерию не пропускают, запрещено комитетом по безопасности врат. Но кто гарантирует, что зимой в этом мире не грохочут пушки? Крепость построена на гранитной плите. Под такую подкоп не устроишь. Вот только ворота ненадежные, да и стены деревянные — один выстрел пробьет в них брешь.
Крепость приближалась. Бурлаков привязал к антенне первого вездехода сине-красный флажок (принес нарочно с собой), пусть в крепости знают: едут свои.
Их заметили издалека, приветствовали криками. Зазвенел колокол.
— Ого, у вас тут настоящий средневековый замок, — заметил Борис. У него блестели глаза. — Всегда мечтал пожить немного в настоящем замке. Стены, правда, хиловаты. Надо каменные возводить.
— Мы уже начали, можете подключиться. На видео ничего не снимать! — предупредил Бурлаков. — Надеюсь, у вас нет автоматической камере в одежде? — Он положил Виктору ладонь на плечо.
— Была, но сломалась, — чистосердечно признался Виктор. — Есть камера в «Гарине».
— Бластеры в крепости совершенно бесполезны. Только старое стрелковое оружие и огнеметы. Тоже старые.
Ворота отворились. Караван въехал внутрь.
Да, стены были слабоваты. А вот здания удались. Высокая башня (камень к камню подогнан так, что иголку не просунуть), к ней примыкает двухэтажный дом, крытый черепицей. Окна узкие, со ставнями. И дверь — металлическая, а не дуб. Рядом — одноэтажные строения сложены из огромных просмоленных бревен. Двор вымощен и посреди — колодец с воротом.
Обитатели крепости высыпали во двор. Человек тридцать или сорок. Радуются. Кричат. Бьют в ладоши. Женщин и детей не так уж и мало, а мужчины не похожи на вояк. Скорее — мастеровые, о чем свидетельствуют кожаные фартуки, курки и спецовки. Кое-кто носит камуфляж, но уже старый, в пятнах. Мирные работяги и трудяги. Мир посреди войны. Островком. А вот этот парень — точно с войны. Высокий, в новеньком камуфляже, громоздкий, большеголовый, а руки короткие; черные глаза навыкате, полные красные губы, нижняя челюсть выдается вперед.
«Начальник охраны», — подумал Ланьер.
Какой-то малыш к кургузой зеленой курточке и драных штанах, из которых он давно вырос, залез на подножку вездехода. Согнать его не было никакой возможности.
— Вы же сказали, что здесь дети не рождаются, — напомнил Виктор Бурлакову.
— Здесь нет. Но пока, к счастью, они появляются в других местах, — засмеялся Григорий
Бурлаков выпрыгнул из машины. Обнял белокурую полноватую женщину лет тридцати и выкрикнул:
— Врата закрыты! Зима началась!
В ответ — вновь выкрики и хлопки. Король вернулся к своим подданным.
— Раненых в госпиталь! Кто может идти, пусть ковыляет сам. Остальных — нести на носилках, — распоряжался Бурлаков. Он гордился собой. Так и сиял.
«Я мечтал устроить что-то похожее на эту крепость, — подумал Ланьер. — Не довелось».
И вдруг пожалел, что поехал в крепость, а не свернул к брошенной деревне пасиков. На мгновение — но пожалел.
Обитатели крепости бросились к машинам — носить раненых. Бурлаков помог выбраться из вездехода Терри.
— Позвольте познакомить вас с коллегой. Хирург Войцех Кавалерович, — представил Григорий Иванович мужчину лет тридцати. — А это Терри Уоррен.
— Еще одна очаровательная дама? — Войцех хотел поцеловать ручку, но она не позволила.
— Давайте без комплиментов. Расскажите о госпитале, — сухо отвечала Терри.
— Зачем рассказывать? — улыбнулся Войцех. — Идемте, осмотрите все сами. У нас прекрасная операционная, отличные инструменты. К сожалению, электронные приборы не работают. Зато есть возможность проявить врачебное искусство.
— Для меня главное, чтобы человек выжил. Много у вас раненых? — Терри была сама деловитость.
— Сейчас в госпитале никого. Но могу вас заверить: весь декабрь у нас будет много работы.
Они удалились. Кавалерович пытался поддержать Терри под локоть — не удалось. На ногах она держалась твердо.
— Воинственная дама, — улыбнулся Бурлаков.
— Зачем вам операционная? — спросил Ланьер. — Если можно затащить раненых на пару часиков в мортальныи лес, и они там поправятся.
— Или отдадут концы, — уточнил Бурлаков. — В лесу лечит только время. Все остальное должны прежде сделать врачи.
Какая-то ужасная собака — дворняга на коротких лапках и с длиннющим мохнатым хвостом — выкатилась им под ноги и залилась лаем.
— Несси, это свои, — сообщил Бурлаков, наклоняясь и гладя собаку по голове. — Ясно?
Несси тявкнула еще раз для порядка и уселась подле хозяина, глядя на гостей выпуклыми темными глазками. Человек в камуфляже наконец подошел к ним.
— Это Хьюго, — сказал Бурлаков, — начальник охраны. Виктор Павлович.
— Надо же, я угадал, — Виктор пожал руку Хьюго. — Я так и подумал, что вы — начальник охраны.
— А вы — портальщик, — сказал уверенно Хьюго.
— И вы нас презираете, — продолжал ему в тон Ланьер.
— Вы опять угадали, — улыбнулся Хьюго.
Тем временем ролевики выводили своих лошадей из фургона. Несчастные животные едва держались на ногах.
— У нас есть конюшня, и там две кобылы, — объясняла худенькая девушка в сшитом по фигурке костюмчике: голубой курточке и черных брючках в обтяжку. — А у вас жеребец? Правда? Настоящий жеребец? Не мерин? Как отлично!
«Милашка, — подумал Виктор. — Что она тут делает? Отбилась от ролевиков. На вид ей лет семнадцать, но может быть уже сорок, если в крепости время не идет».