Врата Валгаллы
Шрифт:
Рубен, оторвавшись от консервы, сжал вилку в кулаке, дернул, чуть повернул.
– Потом – стрелять. Можно иначе?
Улле кивнул с улыбкой. Значок «лучшего пилота выпуска» хвастливо горел на его груди. Энсин из хорошей семьи.
– О чем вы думали?
Рубен хмыкнул.
– Да ни о чем. Разве ж я помню, как там надо?
– Тот, кто хорошо летает, всегда летает... неправильно, да?
– Если хорошо, с чего ты взял, что неправильно? Будет время свободное – попробуем в тактическом? На полную?
Улле вспыхнул.
– Большая честь
– Съер! – физиономия выросшего перед ними Далена так светилась, словно это он побил Рейнара Гросса и ему за это ничего не было. – А попрошу и вас оказать нам честь. Для промывки, так сказать, оптической оси.
Стаканчик из его лапищи был теплый, да и жидкости в нем плескалось – полтора глотка. Ренн принял свой с выражением испуга на лице.
– Это, – шепнул он, – обязательно?
– Ага, – пришлось незаметно подтолкнуть его локтем. – Мелкие грешки по достойному поводу можно и спустить. И покрыть. И даже иной раз разделить. Эскадрилья должна быть спаянной.
– Споенной, вы хотите сказать?
– Спевшейся, короче. Чтоб не спечься. Ладно! Чтоб служилось!
Глотнули одновременно, Рубен с усилием протолкнул сквозь сжавшееся горло комок огня, а Улле закашлялся, сложившись пополам, покраснев лицом и брызнув слезами.
– Я, – выдохнул он, – никогда...
– ...ничего крепче диет-колы! – поддразнил его Трине. – Эй, Дален, да она паленая!
– Фига ли! – взвился рыжий. – Настоянная – это да! Где это вы видели паленого «Берсерка»?
– На чем, на чем настоянная? На плесени? – Содд весьма показательно зашел на цель с другого фланга.
– На перце! Мать Безумия, что эти дети понимают в доброй водке? Командир, рассудите!
– Э... Магне! С чего ты взял, будто я разбираюсь в водке?
Двенадцать человек разместились на двух койках, в два этажа. Чьи-то головы свешивались вниз. Улле забился в угол, его явно лучше не трогать. Рубен ощутил что-то вроде легкого раскаяния: в конце концов, порция им досталась одинаковая, а он был в полтора раза крупнее своего зама. И то по жилам бежал жар, и хотелось... ага, летать.
Магне Дален, опираясь локтями на обе верхние койки, изобразил лицом обиду, которой на самом деле не было.
– Съер! – проникновенно сказал он, – Я не верю и не поверю никогда, что и вы – никогда – ничего крепче диет-колы!
– Наш комэск – самый крутой! – хором проорала эскадрилья.
Отрепетировали, дети Хель! Рубен не заметил даже, кто подал знак.
– Ладно, – он поднял ладони. – На планете с меня – бутылка «Кракена».
Он сделал паузу, чтобы позволить беспрепятственно пронестись по отсеку благоговейному "о"!
– Пока расскажу на словах. «Кракен» – это алый жар, идущий из глотка. Сперва ты раскаляешься, потом становишься стеклянным и начинаешь пропускать свет наружу. Алые лучи распространяются вокруг тебя... Лучше всего их видно при свечах.
– Видал я, сколько стоит такой коньячок, – протянул Содд. – Нешто – правда?
– И думаю, будет излишне добавить, что пить «Кракен» лучше
Шельмы вздохнули единой грудью. Рубен убрал ногу, сойдя со скользкой темы. Совсем скоро, несмотря на весь пресловутый сэхримнирский бром, ребята превратятся в порох. Не хватало самому поджигать.
– Давайте-ка на звенья поделимся, – сказал он. – Пожелания я видел и учел. Ну и поменяться время есть. Красные: Эстергази...
Против воли он сделал паузу, которую сам посчитал картинной. В тишине слышно было дыхание двенадцати человек.
– Дален.
Маше взвыл от восторга, мгновенно став пунцовым и получив кулаком по спине в качестве поздравления.
– Вангелис. – Стройный темноволосый юноша, из тех, кого проще убить, чем добиться слова вслух, порозовев, кивнул. Физиономистика, исходя из низких бровей отнесла его к «охотникам» – и страстным!
– И, – «прости, мама, пусть это будет моя спина!», – Вале.
Иоханнес, стоявший чуть поодаль, опершись плечом о стойку и каким-то совершенно непонятным образом опять отделивший себя от плотного кружка раскрасневшихся Шельм, почему-то тоже изменился в лице. Вангелис поглядел на него с заметным неодобрением.
– Да, – выговорил Вале, – слушаюсь, командир... съер.
– Синие: Ренн, Кампана, Трине, Содд. Серые: Риккен Эно, Риккен Танно, Шервуд, Йодль. Командиры звеньев названы первыми. Разбивку на пары оставляю в компетенции звеньевых. Вопросы?
Вопросов не нашлось, по крайней мере – заданных вслух. Все явно рады были, что момент остался позади. Особенно братья Риккены. Звено Ренна тоже казалось довольным. Магне цвел и явно не собирался убирать саквояж с. койки командирского ведомого. Вале выглядел угодившим в ловушку, смысла которой пока не понимал.
– Рад, что вам все ясно. Занятиями по тактике не пренебрегать. Каждый должен уметь в случае необходимости заменить командира звена. Каждый командир звена должен уметь заменить меня.
Да. Мы собрались здесь не водочки выпить тайком от высшего командования и не полетать вволю, испытывая лучшую технику в мире. Шельмы на миг замолкли, осознавая, о чем именно напомнил им комэск.
– Тогда, – Рубен выпростался со своего места, – все – в спортзал.
Народ, как и ожидалось, взвыл, в том смысле, что хорошо сидели. Пришлось назвать Шельм эскадрильей и стоять у выхода, пока притворы с несчастными лицами ковыляли мимо. Вале шествовал последним, Рубен тронул его за рукав.
– Задержись.
– Слушаюсь, милорд.
– Командир, – поправил его Рубен. – Или – съер. Определимся?
– Да... съер.
Психологических дисциплин, какими накачивали будущих командиров в адъюнктуре, оказалось достаточно, чтобы уловить, с каким напряжением даются пилоту казенные флотские обращения, такие естественные для самого Рубена Эстергази.
– Вы – лучший пилот своего выпуска, съер. И еще про вас говорят, что вы – лучший пилот Зиглинды. В эскадрилье каждый летает лучше меня. Зачем вы меня к себе взяли?