Врата учености

Лернер Марик Н

Деньги, деньги, постоянно деньги. Чуть полегче становится – сразу опять траты на очередной проект. И немалые. А Анна Иоанновна совсем обалдела. Требует на прием два раза в одном платье не ходить. Так кого угодно до долговой ямы довести можно. Зачем эта бьющая в глаза роскошь? Иностранцев поражать? Да плевать на их мнение. От золота польза должна быть, а не блестки красивые в воздухе. Нет, на удовольствие тратить – это совершено нормально. Так именно для удовольствия, а не напоказ!

– Хочешь свой отдельный флигель? – спрашиваю без особого интереса. – Могу

построить. Скажи какой.

– Не заслужил пока, – отвечает Керим серьезно, почти дословно повторяя догадку.

Так не завтра же, пока и на походной койке поспишь, мысленно возражаю. Хорошо еще, не укладывается прямо на коврик у двери. И ведь все из самых лучших побуждений: ни одна собака мимо не проскочит. Обязательно споткнутся о него и нашумят.

От резкого толчка я улетел вбок, приземлившись задницей в сугроб. С запозданием обнаружил дымок от пистоля в руке здорового детины. Еще двое, с немалого размера дубинами, ломились от деревьев в нашу сторону со зверским выражением на бородатых мордах. С оторопью понял – это не просто грабители, они готовы убивать изначально. И стреляли, а я даже ничего не заметил.

– Псы паршивые, – сказал Керим презрительно и двинулся навстречу, выхватив откуда-то громадный тесак. Честное слово, я его раньше не видел. И вообще больше всего это орудие смахивает на мясницкий нож, спертый на кухне, а не на приличную шпагу.

Керим танцующей походкой уклонился от удара, мужик взвыл, роняя дубину вместе с кистью и падая на колени. Нырнул вниз и вбок, заставив раскрыться второго в широком замахе. Со спины ничего не разобрать, детина странно булькнул и завалился на спину, держась за горло. Тот, с пистолетом, видать, оказался сообразительным и метнулся под елки. Керим швырнул ему вслед свое орудие. Никогда бы не подумал, что оно может быть метательным. Во всяком случае бандит с шумом завалился, взметнув над головой грязные подошвы.

Все это произошло настолько быстро, что я только и успел подняться. Даже не пытаясь окликнуть своего телохранителя, деловитым шагом направляющегося к елкам, подошел к сваленным грабителям. Безрукий продолжал сучить ногами, уже не стараясь зажать обрубок руки. Жизнь из него уходила прямо на глазах, стремительно. Второй и вовсе не нуждался в помощи. Это со стороны казалось, что голова на месте. Керим одним ударом перерубил бедняге позвоночник, и она не отлетела исключительно по причине держащего остатки шеи лоскута кожи.

Мне всерьез поплохело. Такого видеть еще не приходилось. Из желудка в рот пошла кислота – и лишь огромным усилием удержался, не обрыгав труп. У него и без меня видок отвратный, однако нет причины уделывать хуже. Отошел на ватных ногах, стараясь не коситься на черный от крови кожух и растаявший в красную водицу снег. Мало приятного любоваться такими вещами.

Не прошло и пары минут, как вернулся Керим, волоча за ногу третьего. Он не особо выбирал направление, и голова бандита пару раз отчетливо треснулась о мерзлую землю и камни. Человек извергал смачную ругань, но особо не дрыгался. Руки стянуты какой-то веревкой, а физиономия

вся разбита.

– Он что, живой? – очень «умно» спросил я сипло, в душе счастливый, что получил хоть чуток времени и успел прийти в себя. Позывы к рвоте задавил, ноги практически не дрожат с перепугу и даже способен разговаривать.

– Так спросить надо, кто послал и зачем.

– Грабители, будто не видно. Одеты прилично, вот и решили разжиться.

– А стрелять зачем? – очень логично потребовал Керим.

– Пугали мы, – взвыл мужик не очень убедительно. – Христом богом клянусь, никого убивать не собирались.

– Целым ты ведь не нужен? – спрашивает Керим.

– А что?

– Ну там пальцы отрежу, глаза выколю, от носа и ушей избавлю. А убивать – ни-ни.

– Он присел возле пленного, и тот взвыл от боли.

Что конкретно сделал, я не разобрал, однако ножа в руках Керима не имелось.

– Керим! Прекрати!

Он обернулся на меня со странной смесью жалости и насмешки во взгляде.

– Вы бы, Михаил Васильевич, шли по дороге, будочника позвали али еще кого. А мы тут сами разберемся.

Бандит взвыл, призывая к милосердию и каясь во всем сразу, причем ни одного конкретного имени или даты не произнес. А я подумал и не стал возражать. Всепрощенчеством не страдаю – просто не вижу необходимости мучить человека. Места здесь такие, не первый случай. Правда, действительно до сих пор имущество отнимали, на жизнь не покушались.

А если кто и подкинул этим ребятам пару монет лично меня пугануть, он вряд ли представился по всей форме. Беднякам я дороги вроде бы не переступал, да и не станут нищие нанимать сомнительных чужаков. Компаньоны мои по разным деловым гешефтам подсылать тоже не станут. Не те люди, да и воспитание.

Кое-кто раньше вполне способен был дать в морду, вроде Козьмы или Демида, но с моим дворянством уже чувствуют свое место. Разве на спину украдкой плюнут – чего серьезнее не посмеют. Да и договорился я со всеми нормально, не стал жилы дергать и лишать последнего. Какой им смысл?

Графы с отребьем лично не якшаются, через посредника все справят. Ну назовут кабак, где встречались. Дальше что? Искать концы муторно и заранее известно – бесполезно. Да и не верю. Никому особо не мешаю. Я в политике нуль, полный. Должностей не имею и ни на что не влияю. Вот перейди дорогу кому-то всерьез – могло бы и приключиться.

– В карманах у них пошарь, – говорю на прощанье. – Вдруг что интересное найдешь. По-любому трофеи честно заработал.

– Это уж как водится, – пробурчал Керим за моей спиной. Не прошло и минуты, там раздался сдавленный стон. Не в курсе, принялся он исполнять обещания насчет шинкования или пока развлекается, но проверять не стану.

– Надо было убедиться, – уверенно заявил он поздним вечером, когда наконец мои мытарства по привлечению народа к уборке трупов и отправлению живого в тюрьму закончились. Мы, добравшись до дворца, уселись за стол. Поужинать, а заодно и выпить – кому как, а лично мне не мешало. – Вдруг подсылы, так и еще придут.