Врата учености
Шрифт:
– И как долго?
– Дня три-четыре общее недомогание, вялость, разбитость, понижение аппетита, нарушение сна, головная боль. Возможно усиление насморка, появляются грубый кашель и сыпь. Сначала лицо, затем туловище и руки, потом все остальное. Кстати, уже наблюдается. Очень скоро сыпь побледнеет и исчезнет.
Он подумал.
– Симптомы пропадают в обратном порядке. Расчесывать не рекомендуется.
– Завтра…
– Безусловно зайду, – он почти обиделся. – Сейчас обязан представить доклад императрице.
Ну это понятно. Доложить обязан.
– И это… Постарайтесь
– А что с ее матушкой?
– Она и так тяжело больна.
– Что с ней?
Санхец всем видом продемонстрировал, насколько неуместно мое любопытство. Женские немощи и болезни не для праздного разговора.
– Извините, – повинился.
Еще раз поблагодарил и за расторопность, а он в ответ закатил глаза к потолку. Видимо, достала доктора моя выспренность. Он исполнил долг, и нечего за это рассыпаться в благодарностях. Присмотр за членами императорской семьи входит в его обязанность. За то и деньги немалые получает.
– Надо признать, – светским тоном сказал Санхец, явно подводя черту под лекарской консультацией, – ваш совет оказался недурен. Трудно было найти для дальней дороги что-нибудь лучше, чем русские колмогорские сундуки.
Ну еще бы. По зрелом размышлении я к своим бывшим хозяевам квартиры направил. Им хорошо – и мне дополнительная благодарность. Не в Архангельск же натурально посылать. А наши поморские сундуки были не тяжелыми, прочными и не слишком дорогими. Внешне красивы, оковывались железом и медью, обтягивались тюленьей кожей и снабжались замками с секретом.
Федор Пятухин с семьей делал их самого разного размера, на любой случай. Имелись огромные, которые нельзя везти на крыше кареты, а только на багажных возах. По желанию делали и небольшие. Короче, любых размеров, вплоть до возможности вкладывать один в другой. Это я проверил уже самостоятельно. Освободил от имущества или там еды по дороге – вложил. Место освобождается, и выкидывать не надо. Все под рукой. Появилось новое добро – извлек и загрузил наново.
– У нас в стране много замечательных людей и вещей. Надо лишь знать, куда обратиться.
Глава 2. По делам и награда
– Фридрих Вильгельм в некоторых отношениях очень похож на вашего императора Петра, – сказала госпожа Адеркас, отвечая на мой вопрос о Пруссии.
Основная работа по изоляции больной и сопутствующим делам проведена, лишние люди разогнаны. Полезные получили указания. За куриным бульоном и самоваром (горячий чай живителен) отправлены слуги. Мы просто вежливо беседуем о том о сем. Гофмейстерина отнюдь не глупа и многое знает. А мне интересно.
– Он ведет себя очень просто, будто и не монарх. Может зайти в крестьянский или в бюргерский дом. Король без стеснения заглядывает в кухонные горшки и ведет с хозяйками непринужденные беседы о последних ценах на рынке. Потом проверяет на дворцовой кухне, по каким ценам продукты приобретены. Нет, – возразила на не произнесенное, но видимо достаточно понятное, – не из жадности. Он хочет
– О! Это по-нашему. Действительно натуральный император Петр. Чуть не по его – дубиной.
– Je mehr Ehr’, je mehr Beschwer [1] , – очень серьезно подтвердила она.
С этим я не могу не согласиться. Чем больше чести, тем больше трудностей у тебя. Только вот соотнести с королевскими возможностями никак. Стал бы я стесняться и кого уговаривать, угоди не в крестьянского сына, а в царского. Быстренько бы все запрыгали под дирижерскую палку из крепкого дерева.
1
Чем больше чести, тем больше трудности (нем.).
Хотя… если нормально подумать… ну его. Не в России. Они вечно плохо кончали. В смысле – царские дети. Да и спросить меня как-то позабыли. Если было кому интересоваться. Я уже не очень верю в некую миссию или высшие силы. Ни в чем они не проявляются. И глас с небес не раздается. Не говоря уже о не слишком удачном подопытном экземпляре. Ни многолетнего умения воевать, ни интриговать не имею в прошлом жизненном опыте. Ну да, пока устроился совсем недурно, но что от того богу или инопланетянам – тайна для меня глубока. И думать о том уже давно не хочется.
– Его дом, его двор, его страна – все это для нашего короля одно и то же. И он действительно заботится о своем народе. В королевских доменах крестьянам живется много легче, чем у помещиков. В городах ремесленники получают льготы. Король даже прямо запретил продавать шерсть и другие необработанные товары за границу. Только ткань и изделия!
Очень хотелось спросить, чего она тогда приехала в дикую Россию, если в ее разлюбезной Пруссии столь замечательно живется. Только оказалось не ко времени.
Издалека донесся топот множества ног, и достаточно скоро помещение заполнилось толпой народу. Ея величество Анна Иоанновна самолично прибыла с проверкой в сопровождении множества высокопоставленных лиц.
При всем старании я половину не успел запомнить даже в лицо. Правда, от меня этого и не требовалось. Малый двор был в основном пятое колесо в телеге. Никакого влияния на политику любого рода – экономическую, внешнюю, внутреннюю – оказать не мог. Придворные замечательно чувствовали направление ветра и зря себя не утруждали. Если Елизавету Петровну просто боялись без веской причины посещать, то Лиза получала лишь поклоны и заверения в искренней преданности. По большей части пустые слова.