Врата Солнца

J.K.Troy

Я никак не желала соглашаться с его возмутительной безапелляционностью, поэтому снова попробовала возражать:

– Мне жаль, но всё не так однозначно, как Вы описываете.

– И мне жаль, – согласился писатель, – но только я ничего не описываю, всё это именно так и есть, а Вы только сию минуту согласились со мной. И правильно сделали, – продолжал он, ничуть не смущаясь моим справедливым удивлением, поскольку я ни с чем не соглашалась. – Мир, безусловно, разделён на части, и все они постоянно норовят вцепиться друг другу в горло. Никому не интересно сколько

их, но всё это слишком сложно для того, чтобы уместить его в двухцветность. Попросту говоря, он не может быть чёрным или белым, именно потому, что, как Вы только что сказали, – здесь он сладко, по-кошачьи, зажмурился, словно пробуя на вкус каждое слово, – всё не так однозначно.

– Разве клятвы написаны серыми чернилами? – внушительно спросила я.

Не скоро я забуду тяжелый взгляд, которым он наградил меня, хотя удержал его не более секунды; наверное, людоед смотрит на свою жертву благожелательнее. Глаза его мерцали.

– Есть только одна душа, – брюзгливо проговорил он. – Так же, как есть только одна магия, уж это Вам должно быть хорошо известно, не правда ли? Цвета, которыми её наделили, всего лишь иллюзия, обёртка, наполнение которой остаётся неизменным и веками живет по собственным законам. Только невежды могут судить о цвете, не имея никакого представления о том, что содержится внутри. Но и это также Вам хорошо известно, не правда ли? – и он осклабился.

Я выслушала его недлинную речь, произведшую на меня неизвестно почему крайне неприятное впечатление и навеявшую совсем уже необоснованное чувство тоски, неизвестно откуда взявшееся. Не понимая, откуда оно явилось, я напряглась, изгоняя его.

Писатель уже давно погасил свой взор; теперь он беззастенчиво рассматривал меня, как рассматривают предмет мебели в лавке, намереваясь купить его.

– Правы те, кто ничего не читает, – прищурясь, решительно добавил он. – Иначе всегда остаётся опасность понять то, что написано.

Мне, наконец, удалось изгнать неведомое волнение из своего сердца.

– Вы, как я понимаю, интересуетесь магической темой, – как можно спокойнее сказала я. – О чём Вы пишете?

– Признаться, Вы попали в точку, – оживился писатель. – Открою Вам небольшой секрет – это и есть та причина, которая занесла меня в регион, ведь он просто кишмя кишит легендами да преданиями. Да и Вы, по всей вероятности, тоже обладаете каким-нибудь даром, раз так ловко разгадали меня, – он криво улыбнулся.

– Я не наделена ни одним из талантов, способным пробудить у Вас интерес, – с искренним сожалением сказала я. – Разве что искусство орудовать кастрюлями удаётся мне превосходно. Да и по части легенд вряд ли я могу рассчитывать чем-то Вас удивить.

– Как знать, как знать, – писатель снисходительно усмехнулся. – Бывает ведь и так, что начинается все незатейливо, да вот только закончиться может так, что и ожидать невозможно. Чего

уж никак нельзя было предположить, пока они сидели на дереве, скажу я Вам!

– На каком дереве? – удивилась я.

– На черешне, – небрежно ответил писатель. – И младший брат попросил…

Глава 4.

– Подсади меня, Бране!

– Может быть, ты лучше уже прямо заберёшься мне на шею, и я стану насыпать черешню прямо в твой рот? – сердито предложил Бранко.

Говорить приходилось тихо, почти шёпотом, чтобы не услышал старик; тот был, конечно, туговат на ухо, но иногда слышал то, чего не слышал никто.

– Подсади, Бране!

– Сиди тихо! – Бранко нахмурил брови.

– Подсади меня, – захныкал Драган. – Там черешня крупнее.

Ему было отлично известно, что брат нисколько не сердился, но на правах брата старшего не мог отказать себе в удовольствии строить из себя строгого воспитателя. Хотя строгости в нем было не больше, чем у соседской кошки Милки, которая даже позволяла таскать себя за хвост. Хвоста у Бранко не было, и залезать на соседские деревья не входило в его привычку, но так уж вышло, что черешня росла только в этом дворе на окраине деревни. А Драган очень любил черешню.

– Ну что ты будешь с тобой делать, – проворчал Бранко. – Вставай ко мне на плечи. Да не свались с дерева, а то обоим достанется.

Драган не заставил себя долго упрашивать; он с ловкостью куницы вскарабкался на плечи старшего брата и через мгновение уже оказался двумя ветками выше.

– Что, лучше стала черешня? – шёпотом проворчал тот.

Вместо ответа Драган выплюнул в него несколько костей, одна из которых угодила ему в лоб.

– Ах ты, подлец, – прошипел возмущенный такой неблагодарностью Бранко. – Сейчас я тебе покажу!

Он подтянулся на ветках, чтобы дотянуться до брата, но тот оказался попроворнее и полегче; он по-обезьяньи перебрался на следующую ветку выше, не переставая хихикать.

– Доберусь до тебя, – продолжал шипеть Бранко, не делая к этому никаких попыток и уворачиваясь от продолжавших лететь в него костей, – будешь знать!

– Вот я вас сейчас! – раздался снизу дрожащий от гнева, но очень звонкий голос незаметно подкравшегося к дереву старика Зорана. – Стыда никакого нет, по чужим деревьям лазить!

Пойманный с поличным Бранко стал красным, как рак. К тому же в руках у Зорана была палка, на которую он всегда опирался и которой ни разу с иной целью не воспользовался, но она всё же усложняла обстановку.

– Дедушка…

– Сейчас будет тебе дедушка…

– Так ведь ты даже влезть сюда не сможешь!

От возмущения дед поперхнулся.

– Это как ты со стариком вздумал разговаривать?!

– Деда, я…

– Ему мало, что на чужом дереве сидит, так ещё и хамит вовсю! – весь трясясь от возмущения, дед стукнул палкой о землю. – Это что ж такое делается-то, а! Вот я сейчас поднимусь!