Врата рая

де ла Круз Мелисса

Он думал, она заслужила телохранителя.

— Нарушение биоритма, — сказала она ему.

Мими чувствовала себя одурманенной, когда она пересекла Врата Ада и была потрясена, поняв, что прошло только несколько месяцев, с тех пор как она и Джек исчезли в потустороннем мире. Это был морозный январь. Слава Богу, у нее все еще был доступ к своим счетам на карточках. Первой вещью, которую она сделала, была покупка нового зимнего пальто.

— Нарушение биоритма, — повторил Данэл с сарказмом.

Здесь, шрам на его лице пропал. Мими задалась вопросом: действительно ли это была иллюзия?

Какую маскировку он взял? Или действительно истинная форма была видна только в потустороннем мире?

Для этой поездки у неё были темные волосы и глаза. Для остальной части населения ангел был просто поразительной леди в метро.

Мими проигнорировала его.

Данеэл здесь со мной. Я должна избавиться от него, послала она сообщение Джеку.

Держись, я что — нибудь придумаю. Убери его с хвоста, ответил Джек Он послан, чтобы охранять тебя? — Поинтересовалась Мими.

Еще нет.

Она не знала, чувствовать ли себя польщенной или оскорбленной в этом. Это была идея Аббадона повернуться к Свету в последнюю минуту во время войны для получения Рая, не ее. Аббадон предал Люцефера и выиграл сражение за Михаила в конце. Она только следовала вслепую, делая все, что скажет ей её близнец, потому что она всегда так делала. У нее тогда не было выбора. Она даже не подвергала сомнению свои действия или его. В пылу сражения, в запекшейся крови, и страсти и страхе, Азраил сделала все, поскольку ею двигала любовь: повернулась против своего генерала, против принца Небес. Она была той, меч которой проник в броню Люцифера. Меч не Аббадона, а ее. Это было желание Аббадона, которое выиграло войну для Михаила, но это был меч Азраил, который сделал это в реальности.

— Снова размышляешь? — спросил Данэл.

— В эти дни ты очень тиха. Воспоминания последнего сражения, не так ли?

Она не стала лгать:

— Да.

Он кивнул.

— Никто никогда не забудет того, что было сделано нами. Это время нашей мести. И на сей раз, мы одержим победу.

Его суставы побледнели, когда он схватил поручень.

— Клянусь — Я …

— ЛОНДОНСКИЙ ЮСТОН! — Проревел громкоговоритель.

— Это наша остановка, — сказала Мими.

Она протолкнулась через толпу и ждала Данэла на платформе.

Маделайн ориентировалась по знакам для того, чтобы узнать, как пройти к их следующему поезду.

Среди проходящих пассажиров, которые превратились в толпу, Мими пыталась разглядеть нужного человека, и в течение долгого времени она не замечала его. Когда она увидела, то почувствовала шок всей своей нервной системой, как будто электрический ток пронзил ее позвоночник. Каждый нерв покалывал, и тело горело любовью и желанием.

Что? Ты звала меня?

Голос Джека в ее голове был отвлечением. Раздражение. Что он хотел?

Тогда она поняла — это была связь между ними. Даже если она не была возобновлена в этой новой жизни, она все еще была там, пульсирующая нить, которая держала их вместе. Она вспыхнула, потому что ее затопили чувства: любовь, жажда, тоска.

Все хорошо.

Это ничего.

Она продолжала пялиться на парня через станцию, через платформу на другой стороне. Он отвернулся от нее, но она узнала его красивый профиль, и могла услышать его звонкий смех сквозь любой шум. Каждая частичка ее тела жаждала его. Если только она могла бы прыгнуть через железнодорожные пути и приземлиться в его руки. Она только хотела быть с ним и, все же, она не могла. Она должна была пережить это. Он не мог видеть ее. Данэл был с нею. Это было слишком опасно. Что он тут делал?

Теперь, когда толпа разошлась, она видела, что Кингсли был не один. С ним была девчонка. Поправка, с ним были девчонки. Три. Они передавали маленькую флягу по кругу, хихикая, его руки обнимали двух девушек.

Хорошо, таким образом, он разговаривал с ними, о чем бы то ни было, но Мими чувствовала в себе ярость, и ей было больно. Она была разъярена, Азраил провела так много времени, работая, чтобы стать хорошей, и это было ее вознаграждением. Таким образом, она была права, как обычно: все это принесение в жертву и страдание были ни за что. Кингсли шел дальше, и их любовь ничего не значила для него, точно так же, как прежде. Но, что она думала, должно было случиться? Насколько Кингсли был обеспокоен тем, что их отношения подходят к концу. Она и сама стала опустошенной.

Почему случалось так, что они должны были начать все заново. Она потеряла свою душу, чтобы спасти его от Ада, а он был здесь, вел себя также, как всегда, как она опасалась, что он будет вести. Действительно, на что она рассчитывала? Что Кингсли изменится?

— Смотри. — Данэл внезапно появился рядом с ней.

— Наш поезд уезжает от другой платформы.

Мими уставилась на Кингсли в отвращении. Когда девушка рядом с ним просунула руку в задний карман его джинсов, Мими повернулась к Данэлу с сумасшедшим взглядом в глазах.

Она схватила его за руку и потащила в направлении Кингсли.

— Поцелуй меня! — Шипя, сказала она, таща его к Кингсли.

Она бросилась на него, целуя его неистово, как будто он был тем, которого она любила всем своим сердцем, а не того парня через платформу.

Ангел выглядел потрясенным сначала, но скоро он открыл рот для нее, и Мими могла сказать, что он наслаждался поцелуем слишком сильно. Он положил руку на ее талию, притянул ее бедра ближе к своим. Тьфу. Не было никаких сомнений, он определенно наслаждался этим. Она должна была заставить его остановиться прежде, чем это зайдет слишком далеко.

Пораженная, она открыла глаза.

Через всю станцию Кингсли смотрел прямо на нее. Его темные глаза, смотрели в ее глаза. Он узнал ее под иллюзией? При маскировке? Он знал, что это была она? Он уставился на нее, и Мими запаниковала. Она заставила поезд, который только въехал на станцию, увеличить скорость, а не замедлить, почти врезавшись в несколько пассажиров, ждущих, чтобы он открыл двери. Несколько человек начали кричать, в то время как другие отступили, и начальник станции по громкоговорителю приказал, чтобы все сохраняли спокойствие. Это было просто отвлечение, она нуждалась в нем.