Врата Данталиона

Лобашов Александр

– Постойте! – воскликнул Игорь.

Он подошел к машине и протянул Павлу Валерьевичу завещание.

– Может быть, хоть что-нибудь вспомните? Мне очень важно.

Нотариус укоризненно посмотрел на Игоря, но все же взял бумагу.

– Да, это завещание заверял я. Но я действительно не помню вашего Виктора Морина. Премного соболезную утрате, но меня ждут люди. Всего хорошего. – произнес нотариус, вернув документ.

Автомобиль

плавно двинулся, и Игорь остался наедине со своим листком. В душе был неприятный осадок. Но парень понимал, что этот человек не обязан помнить всех клиентов, а уж тем более обсуждать их с другими людьми.

Мелкие капли начали одиноко срываться с потемневших облаков. Осень напомнила о себе, позволив суровому ветру разгуляться по улицам. Стало прохладнее.

*****

Игорь вернулся домой под вечер. Слегка промокший. Но поникший по другому поводу. Короткий разговор с нотариусом выбил его из равновесия.

Игорь затащил с собой два больших пакета с продуктами. Испытывая ужасный голод, он уже предвкушал, как приготовит себе ужин. Что бы сэкономить время, было решено пролистать поваренную книгу в поисках быстрых рецептов. Как раз в дальней комнате располагался шкаф с разной литературой, оставшейся после троюродного деда.

Доставая искомую книгу, Игорь случайно уронил рядомстоящую. Удар о пол ознаменовался странным металлическим шлепком. Периферическим зрением Игорь заметил что-то постороннее. Включив свет в комнате, он обнаружил ее. Металлическую дверь с круглой ручкой, но без глазка и замочной скважины. Дверь была установлена прямо в стену. С косяком, как полагается.

– Не понял…

Игорь не поверил своим глазам. Он прожил здесь две недели, но никаких дверей тут точно не было! Стена, в которой появилось это чудо, являлась внешней стеной дома. Это означало, что за дверью – улица? Или нет?

Игорь осмотрел дверь. Попытался открыть ее, но она не поддавалась. В комнате не было никаких следов монтажных работ. И, даже если бы «шутники» прибрали за собой, то сейчас не было бы тонкого слоя пыли на полу, шкафу с книгами и коробках со всяким барахлом.

Дверь будто появилась из воздуха.

Игорь был в замешательстве. Он больше часа осматривал находку, думая над тем, кто, а главное как мог над ним так подшутить. На первый взгляд, дверь смотрелась так, словно была здесь всегда. Но Игорь точно помнил, что на этом месте была голая стена.

От

нахлынувших мыслей разболелась голова. Головная боль привела с собой ужасную духоту. Игорь открыл форточку и лег в кровать. Пытаясь успокоить свои нервы, он уснул.

*****

Облака устилали небо, закрывая звезды. От этого ночь казалась темнее, чем обычно. Лишь неполная луна смогла найти удобное местечко в космической мгле, чтобы проливать на город свой тусклый свет. Подобно потрепанному божеству, что высокомерно восседает на лучезарном троне посреди всепоглощающего тумана. Свет этот был тосклив. Он пробирался в кухню через потрескавшееся окно. И могло показаться, что эта кухня была единственным помещением во вселенной, в котором сейчас находился человек, не предавшийся вечному сну. Город был спокоен и тих. Ни завывания ветра, ни одиноких шагов неизвестного путника, ни лая бродячей собаки, ни проезжающего мимо ночного такси. Мир живых перестал существовать, оставив после себя звенящую тишину. В такие минуты малейший пустяк, способный вызвать шорох, превращался в грохот Иерихонской трубы. Это была красивая тишина. Она делала пустяки чем-то значимым. В пустяках и крылись самые загадочные тайны мироздания.

Небрежно нарезав колбасу и уложив ломтики на куски хлеба, Игорь сонно разглядывал трещину в стекле. Уставший, но завороженный взгляд изучал тонкие линии. В какой-то момент трещина стала пульсировать. Поглощая бутерброд, парень смотрел, как невзрачный узор расходится, замирает и вновь обращается в свою изначальную форму. Пульсирующие кухонные стекла Игорь еще не видал, но почему-то происходящее казалось нормальным. На фоне этой трещины красовалось небо, украшенное лишь темными облаками и грустной луной. Картина за стеклом обращалась в подобие пейзажа, застывшего в своем спокойном великолепии.

Игорь романтически вздохнул. Явление было весьма притягательным.

Неказистые ветви трещины хаотично расплывались, отрываясь от основных ложбинок. Стоило привыкнуть к этому зрелищу фрактального разрастания, как узор молниеносно обращался в первозданную трещину.

Уже десятый бутерброд не утолил голода. Обычно трех-четырех кусков хватало. Сейчас еда разжигала аппетит еще сильнее. Как ни странно, Игорь оставался спокойным, надеясь, что если съест еще немного, голод обязательно пройдет.

Конец ознакомительного фрагмента.