Враг врагов

Арьков Сергей

Ильнур удивленно хлопал глазами и ничего не понимал. О чем они говорят? Зачем они это говорят? И откуда завелся в его душе этот холодный мерзкий ужас? Предчувствие скорой беды нахлынуло с новой силой, и верховный паладин резко произнес:

— Если у вас есть что сказать, то выкладывайте. А если нет, то я пойду. Мне нездоровится.

— Есть, еще как есть, — заверил его один из паладинов, и хитро подмигнул. — Мы по поводу мальчишника.

Ильнур удивленно вздрогнул. Мальчишник? Какой еще мальчишник? Мальчишники обычно устраивали перед свадьбой, но насколько он знал, никто из паладинов Форинга не собирался в ближайшее время сочетаться браком. Затем он вспомнил о Кольке. Уж не он ли собрался жениться?

Судя по тому, как Лаура бегала за ним, она, не раздумывая, примет его предложение, если таковое поступит. Но все же Ильнур ждал, что Колька, прежде всего, посоветуется с ним или хотя бы поставит его в известность о своих намерениях. Он же, как-никак, является его командиром и другом.

Наконец, Ильнур осторожно произнес:

— Мальчишник дело хорошее, но вам не кажется, что нужно дождаться выписки раненого?

— Это которого? — удивились паладины.

— Ну, Николая, естественно. Как же без него?

— Э, да еще неизвестно, сколько ждать, пока целители поставят его на ноги. Что мы, без него не обойдемся?

Ильнур опешил. Выходило, что речь шла не о Кольке. Не он собрался жениться, а кто-то другой. Но кто?

— Ну, так как, Ильнур, мы тогда начнем все готовить? — спросил один из паладинов. — Ты не переживай, мы все сами сделаем. У нас уже такие планы! Славно гульнем!

Странно поглядев на подчиненных, Ильнур медленно произнес:

— Хорошо. Готовьте.

— Ну и славно. А ты ступай, отдыхай. Тебе-то силы понадобятся.

Посмеиваясь, паладины удалились, а Ильнур еще долго стоял на месте в состоянии полнейшей растерянности. Этот мутный разговор напугал его еще сильнее. Какая-то свадьба, какой-то мальчишник. При этом он сам, глава ордена и руководитель Форинга, ничего об этом не знает. И еще эти странные взгляды паладинов, эти смешки….

Ильнур провел трясущейся ладонью по лицу, и вслух пробормотал:

— Скорее в постель! И спать. Чем быстрее закончится этот странный день, тем лучше.

Оказавшись в своих покоях, Ильнур задернул плотные шторы, разделся и лег в кровать. Уже потянулся, чтобы погасить свечу на прикроватном столике, но почему-то не решился сделать этого. Ему было страшно оставаться в полной темноте.

— Да что со мной такое? — вслух произнес Ильнур, удивляясь собственной мнительности.

Никогда прежде с ним не случалось ничего подобного. Как и у всякого профессионального воина, у него была хорошо развита интуиция, но никогда прежде он не тяготился столь ярким и иррациональным предчувствием беды. Решив, что причиной тому послужило переутомление, Ильнур протянул руку, погасил огонек свечи, откинулся на подушку и закрыл глаза. Все, что ему требовалось, это хорошенько выспаться. Завтра он встанет с постели бодрым, отдохнувшим, и вся эта дурь навсегда выветрится из его головы.

Именно так и думал Ильнур, погружаясь в сон. А вместе с ним вскоре погрузился в сон и весь Форинг. Припозднившиеся гуляки расползлись из трактиров по своим домам, свет погас в окнах зданий, и только слышались на темных улицах топот да тихие голоса патрулирующей город стражи.

Но сон верховного паладина не был ни спокоен, ни сладок. Едва сомкнув веки, он тотчас же провалился в липкий, леденящий душу, кошмар. Ему приснилось, что он очутился в огромном замке, древнем, темном, всеми покинутом. Бродя по пустынным, тонущим в сумраке, залам и коридорам, Ильнур пытался найти выход наружу, но не мог. И одновременно с этим гложущее чувство страха не давало ему покоя. Ильнуру чудилось, и с каждой секундой все сильнее, что в этом замке он не один. Тут было что-то еще. Что-то темное и злое, пристально следящее за ним из мрака. Ильнур чувствовал, что оно неслышно подбирается к нему, готовясь наброситься и… Он не знал, что будет дальше. Если бы неведомый монстр просто собирался съесть

его, Ильнура бы это не напугало. Он много раз смотрел смерти в лицо, и давно смирился с мыслью о неизбежной конечности земного бытия. Но это чудовище, преследующее его, оно хотело чего-то иного. Не просто полакомиться его мяском, отнюдь. Ему нужен был он сам, нужен живым. И это действительно ужасало.

В какой-то момент ужас достиг своего апогея, и Ильнур, не выдержав, поддался панике. Сломя голову он бросился бежать по коридорам и залам древнего замка, слыша за своей спиной нарастающий топот чьих-то ног. Преследователь настигал его. Ильнур несся так быстро, как только мог, но этого было недостаточно. И в тот момент, когда чьи-то руки тяжело легли на его плечи, Ильнур пронзительно завопил, и вырвался из объятий кошмара.

Он лежал на мокрой от пота постели, тяжело дышал и таращил во тьму круглые от ужаса глаза. Ему потребовалась долгая минута, чтобы осознать — это был сон, не более того. На самом деле, он не заперт в древнем замке, а лежит в своих покоях, в резиденции рыцарского ордена. И никаких монстров тут нет. Им просто неоткуда взяться. Ведь это Форинг — обитель святых воителей и светлых магов.

Ильнуру почти удалось успокоить себя, когда вдруг он услышал в окружающей его тьме какой-то звук. И этот звук отнюдь не был отголоском ужасающего сна. Он прозвучал наяву. Где-то рядом. Внутри его покоев.

В другой ситуации Ильнур не обратил бы на этот шорох никакого внимания. Его автором вполне могла быть проникшая в опочивальню мышка. В резиденции ордена обитало немало котов, которые без устали боролись с грызунами, но даже их усилий не хватало, чтобы полностью истребить всех вредителей. Но сейчас, находясь в накрученном состоянии, Ильнур испытал новый приступ ужаса. Что это там шуршит? Что? Неужели чудовище из его сна сумело проникнуть в реальный мир?

В этот момент шорох повторился. Ильнур задохнулся от ужаса. Нет, ему не показалось. И едва ли это мышка.

Вскоре стало ясно, что мелкий грызун тут не при чем. Где-то рядом с кроватью громко застонал паркет, ощутив на себе тяжесть чьей-то ноги. Это точно не могла быть мышка, если только мышки не вырастали до размеров бегемота.

Ильнур понял, что ему придется взглянуть в лицо своему страху, хочет он того, или нет. Не может же он, верховный паладин Форинга, спасовать перед неведомым злом и покорно сдаться ему на милость.

Он поднял дрожащую руку, поднес ее к свече на столике, и простеньким заклинанием заставил фитиль вспыхнуть вновь.

Крошечный огонек резко рассеял тьму. Ильнур повернул голову, все еще надеясь, что автором звуков окажется мышка, и не сумел сдержать крика ужаса. Волосы его встали дыбом, кое-где на них стремительно проступила седина. Глаза верховного паладина полезли на лоб, зубы громко загрохотали.

Посреди его покоев, прямо перед кроватью, стояло, вперив в Ильнура взгляд кошмарных глаз, ужасное чудовище. В первое мгновение Ильнуру показалось, что само зло приняло телесную форму и пришло за ним среди ночи. Пришло, чтобы забрать его с собой, в царство тьмы и ужаса.

Чудовище ввергало в трепет своим отвратительным и жутким видом. Болезненно-бледная кожа вспучивалась бесформенными буграми, будто его неравномерно распирало изнутри внутреннее давление. Огромные дряблые груди свисали до середины округлого, покрытого мерзкими складками, брюха. Невероятно толстый зад покоился на массивных, как у тролля, лапах, а под заплывшим жиром лицом нависали один над другим три мощных подбородка. Над головой чудовища высились огромные, закрученные спиралью рога, а за спиной темнели сложенные кожистые крылья. Ильнур видел когти и клыки, и еще много того, чего не было на самом деле. Страх затуманил ему и разум, и взор, смешав воедино реальность и дорисованные воображением детали.