Враг врагов

Арьков Сергей

— Живой, значит? — спросила она. — А я гляжу, лежишь, не двигаешься. Думала — не сдох ли, часом, повелитель Свиноморд? Уже к сапогам твоим присмотрелась.

— Я Свиностас, — напомнил Стасик, и тут же, чертыхнувшись, выпалил. — Стас я! Стас! Никаких свиней в моем имени нет. И не будет!

— Зря ты так, — покачала головой Злюка. — Пойми: имя — важнейшая часть образа темного властелина. Его самого ведь редко кто видит. Он где-то там — далеко-далеко, в стране вечного марка и неизбывного ужаса, восседает на черном троне и скрежещет зубами. Разве что в решающий час эпической битвы выйдет наружу

с булавой огромной, дабы внести свой бесценный вклад в победу над добром. Но имя его постоянно гуляет по миру, передается из уст в уста, ввергает в трепет и заставляет добрых людей беспокойно ворочаться в своих постелях. Его именем пугают детей и взрослых, его произносят благоговейным трусливым шепотом. И нет ничего хуже для темного властелина, чем постоянно менять имена. В этом мире ты известен как Свиностас. Свиностаса боятся. А после недавних событий будут бояться еще больше. А кто такой Стас? Никто не знает Стаса. И, что главное, никто его не боится. Понял?

— Да не хочу я, чтобы меня боялись, — проворчал Стасик и сел. Сел, огляделся, и изумленно ойкнул.

С первого взгляда стало ясно, что они покинули пределы нейтральной полосы. Потому что на нейтральной полосе не было и не могло быть такого буйства зелени. А в настоящий момент вокруг них вставал дремучий древний лес. Деревья, огромные, плотно взросшие, сплетались ветвями, образуя над собой непроницаемый полог из тысяч крон. Сквозь лес протекала небольшая речушка. На ее-то берегу Стасик и обнаружил себя с компанией.

— Где мы? — спросил он, на тот случай, если вдруг его спутница в курсе.

Оказалось, что нет.

— Почем мне знать, куда нас зашвырнула глупая ведьма, — фыркнула Злюка. — Она и сама едва ли это знает. И это хорошо. Тем меньше шансов, что нас выследят и посадят на кол. Всех на один.

От одной мысли, что его несчастное тело могут водрузить на огромную острую палку, Стасику стало тошно. Пусть он и не ощутит боли, когда кол пропорет навылет его несчастное тело, но разве от этого будет легче? Боль милосердно убила бы его в считанные секунды. А так придется болтаться на колу минуты, а то и часы.

— Нас точно не выследят? — быстро спросил он, схватив Злюку за руку.

— Да не должны бы, — ответила та, притом так небрежно, словно перспектива очутиться на колу нисколько ее не тревожила. — Не думаю, что им сейчас до того. Немало добряков и злодеев полегли нашими стараниями. Как представлю, скольких порвали на куски твари нейтральной полосы, аж душа поет. Свинорыл, а у тебя поет?

— Нет! — отрезал Стасик.

— Ясно. Все время забываю, что ты бездушная тварь. Везет же тебе.

Стасик поднялся на ноги и еще раз окинул взглядом окрестности. Вокруг вставал лес. Настоящие дебри. Таких огромных и часто стоящих деревьев Стасик не видел никогда. Впрочем, где бы он увидел их, если за всю жизнь почти не покидал родного города?

Чуть в стороне он заметил Андиса. Паладин смиренно сидел на прибрежном песочке и, как завороженный, наблюдал за медленным течением воды. Рядом с ним лежало бесчувственное тело Эларии.

Стасик нахмурился и спросил:

— А где… эта?

— Кто? — уточнила Злюка. — Кого тебе еще не хватает?

— Та женщина плотного телосложения.

— Толстуха-то? Да тут она.

Свинорыл, только не говори, что этот центнер сала в твоем вкусе. Ты, конечно, темный властелин, сосуд мерзости, греха и порока, но всему должен быть предел. Я понимаю твои забавы с пленными эльфийками, но соблазниться этой жирной хавроньей… Воистину, своим падением во тьму мерзости ты перещеголял всех императоров Кранг-дана.

— Да ничего такого! — возмущенно вскричал Стасик. — Просто волнуюсь за нее.

— Зачем? — искренне удивилась Злюка. — Я взяла ее с собой только на случай перебоев с пищей. Вдруг ведьма зашвырнула бы нас в пустыню, или в северные земли, где лишь снег под ногами, да обледенелые скалы вокруг. Но здесь, в лесу, еды хватает. Толстуха не нужна. Предлагаю убить ее, чтобы не действовала на нервы. Хочешь сделать это сам?

— Нет!

— Доверишь мне?

— Нет! Я запрещаю ее убивать.

— Обоснуй.

Стасик понятия не имел, как обосновать свое нежелание убивать невинных людей. На его взгляд, это не нуждалось ни в каком объяснении, ибо было очевидным и самом собой разумеющимся. Но Злюка, происходящая из темной империи, считала иначе.

— Такова воля властелина, — извернулся Стасик.

— А, ну если ты так ставишь вопрос, тогда ладно, — не стала настаивать Злюка. — Видно, у тебя на эту жирную свои планы. Хочешь сделать с ней что-то страшное, да, Свиностас? Терзать и мучить, наслаждаясь поросячьим визгом. Ох и злодей же ты, однако.

Стасик не стал оправдываться. Пусть эта сумасшедшая девчонка думает о нем, что хочет, лишь бы никого не убивала.

В этот момент на берегу появилась Матрена. Она вышла из зарослей, на ходу поправляя подол платья. Стасик заранее сморщился — эта полная барышня имела удивительно пронзительный визгливый голос и тягу к скандалам. Меньше всего ему сейчас хотелось становиться свидетелем ее истерики.

Но вот странность — Матрена не только не принялась истошно орать, но и выглядела вполне довольной. Стасик с оторопью заметил на ее рубах мечтательную улыбку. И чему могла радоваться эта женщина? Они находились бог знает где. Возможно, в каком-то диком краю, откуда до ближайшего людского поселения идти три года с половиной. Пусть Злюка и считала, что в лесу много пищи, лично Стасик понятия не имел, как добывать пропитание в естественных условиях. Впереди их, в лучшем случае, ждал суровый сурвайвл. А в худшем встреча с представителями здешнего животного царства, в числе каковых могли оказаться даже драконы.

— Вот и жирная нашлась, — констатировала Злюка. — Поди, бегала в лес за желудями.

И злобная девчонка радостно засмеялась. Стасик ее не поддержал. Его всегда коробило, когда кто-то начинал зубоскалить на тему чуждой внешности и ее недостатков. Но он понимал, что объяснить Злюке всю неправильность подобного поведения будет невыполнимой задачей. Скорее всего, злодейка вообще не поймет, о чем он толкует. Или поймет, но исказит смысл до обратного значения.

Стасик вновь взглянул на лежащую на песке Эларию. Волшебница была бледна и до дрожи напоминала труп. Ее грудь едва заметно вздымалась, дыхание было редким и слабым. И все же это была Элария — верховная волшебница Ангдэзии, сильнейший маг этого мира. И если она очнется….