Враг врагов
Шрифт:
Одна беда — данная политика хорошо работала на количество, но неизменно приводила к снижению качества человеческого ресурса. Соблазниться коровой или свиньей, и ради этого ценного приза нарожать дюжину отпрысков, могли разве что нищие крестьяне. Они и давали основной человеческий приплод. В то время как образованная и обеспеченная часть населения напротив, считала многодетность уделом черни и всячески стремилась не уподобляться грязным простолюдинам. И вот тут-то крылся главный подводный камень демографической политики империи. Крестьяне рожали много детей, но все они были крестьянами. Из них получались хорошие солдаты — неприхотливые, выносливые, готовые вытерпеть самые скотские условия и питаться хоть травой. Но выше солдата прыгнуть им было трудно. Мало кто из них был способен преодолеть пропасть, разделяющую обычного пехотинца и черного рыцаря. Но если проблему
Уже очень давно в империи Кранг-дан не рождались по-настоящему могущественные колдуны. Талантливых чародеев хватало, были и очень даже талантливые. Но великих не случалось. А вот у их заклятых врагов все обстояло строго наоборот. Численность населения Ангдэзии была заметно ниже, но это компенсировалось двумя факторами — более высоким качеством магов и доступом к иным мирам, откуда добряки черпали добровольцев для войны. Добровольцы доставляли немало проблем злодеям — эти искатели приключений постоянно орудовали на нейтральной полосе, иногда достигая рубежей Кранг-дана и устраивая на них набеги. Приходилось содержать большую пограничную стражу и множество крепостей вдоль нейтральной полосы, чтобы отбивать частые набеги. При этом добряки были в своем репертуаре. Когда они устраивали вылазку на вражескую территорию и учиняли там погром и резню, то величали это доблестным подвигом во славу добра и света. Но стоило злодеям отплатить им той же монетой, как поднимался дикий вой о преступном зверстве, немыслимом ужасе, и вообще, нас-то за что?
Но призванных героев еще можно было как-то терпеть. В конце концов, в глобальном масштабе они представляли собой не такую уж и значимую силу. Другое дело — великие маги. С этими ребятами шутки были плохи. Иные из них обладали просто-таки чудовищной силой. И пусть великих магов никогда не было много, обычно один или два за раз, даже их было достаточно, чтобы уравновесить чашу весов.
И вот прямо сейчас, вместе с войском Ангдэзии, подле крепости подлого самозванца Свиностаса находился единственный великий чародей этого мира. Точнее — чародейка. Элария. В темной империи каждый знал это имя. Люди попроще пугали ею своих детей. Те, что поумнее, горько вздыхали о том, что в империи Кранг-дан уже много лет не рождались столь же могущественные колдуны. Будь на стороне зла некто, подобный Эларии, и война бы закончилась в считанные дни. Имперская пропаганда величала великим колуном Дакроса Безжалостного, но это было сильным преувеличением. Император действительно был искусным магом, компенсировавшим недостаток природного таланта годами напряженного обучения. Но и ему было далеко до Эларии.
О том, что верховная волшебница Ангдэзии тоже прибыла на нейтральную полосу и собралась принять участие в уничтожении Свиностаса, Мортусу сообщил Кригортус. Глава колдовского подразделения оказался не таким уж и болваном. Мортус был о нем худшего мнения. Но юнец приятно удивил его. Он учуял Эларию раньше, чем она его, и принял меры. Колдуны своими совместными усилиями сумели скрыть злодейское войско от добряков. Правда, для этого им пришлось остановиться от тех на приличном расстоянии. Подходить ближе было опасно — в этом случае их обязательно засекут, и тогда…. Тогда все будет кончено. Вряд ли стоит рассчитывать на честную битву сталь в сталь. Более вероятно, что им навстречу выйдет Элария и пяток ее коллег, и сделают что-нибудь страшное. Что-нибудь такое, после чего от Безжалостного легиона и лорда Мортуса останутся
— Вот же зараза! — процедил лорд Мортус, злобно глядя на далекие вражеские позиции. Те были хорошо виды, благо погодка этим утречком выдалась ясная, а на небе не было заметно ни единого облачка. Не денек — сказка. В такой день самое оно сойтись на поле брани да как следует порубиться с врагами. Вот только едва ли добряки захотят честно помериться силой. А испытывать на собственной шкуре всю мощь магии Эларии Мортусу что-то не хотелось.
Не будь на его шее удавки в виде прямого императорского приказа, он бы уже давно повернул обратно. Мортус не был безумным фанатиком, готовым с радостью ринуться навстречу верной смерти. Но в том-то и дело, что позади его тоже ждала она. В смысле — смерть. Притом не факт, что легкая и быстрая. Если он явится в Черный Ургорт без демона, Дакрос точно сделает с ним что-нибудь ужасное. Свиностас-то ладно. Императору вполне будет довольно новости, что эта тварь была зверски убита и долго страдала перед смертью. Но вот демон… демон ему очень даже нужен. Мортус даже догадывался, для какой цели.
Пока Мортус предавался тягостным раздумьям, тщетно пытаясь придумать такой план, по результатам коего он бы остался живым и на свободе, Грыжа Антрекотовна беспокойно бродила по лагерю и исходила на бессильную ярость. Любящее сердце подсказывало ей, что похищенный супруг там, в крепости, в плену у мерзкой разлучницы. Тоска по любимому была невыносима. Грыжу нисколько не смущало огромное войско, стоящее между ней и пропавшим мужем. Она бы уже давно пошла на прорыв, пошла бы в одиночку, если бы не прямой запрет Мортуса.
— Да сколько же можно ждать? — рычала Грыжа, и все, кто оказывался рядом с ней, в страхе шарахались от страшной смертоносной бабы.
Грыжа опасалась худшего. Нет, не того, что муж не доживет до ее появления. Это-то ладно. Это пустяк. Но если свершится чудовищное надругательство над семейным очагом, если произойдет измена…. О, Грыжа даже представить себе не могла, что она сделает в данном случае. Ясное дело, что виновники злодеяния умрут страшно и больно — это не обсуждалось. Скорее всего, умрут и другие люди, те, что окажутся рядом и просто случайные прохожие. Но и этого казалось Грыже мало. За свою поруганную любовь она будет страшно мстить. Кому именно — не важно. Но таков путь. Она повесит на гвоздь свой фартук, оставит кухонную службу, и ступит на тропу кровавой мести. Прольются реки крови, протянутся мили кишок. Многие будут убиты и съедены. Но Грыжа не преставала надеяться на лучшее. Она верила в своего супруга. Тот стойкий, он не променяет ее ни на какую тощую пигалицу. Он не допустит осквернения семейного очага. Но если вдруг он сделает это….
— Сударыня, что вы тут мечитесь кругами? — вдруг услышала Грыжа чей-то недовольный голос.
Она с трудом заставила себя отвлечься от мрачных дум и сконцентрироваться на авторе прозвучавших слов. Им оказался один из офицеров легиона. В своих вороненых латах черного рыцаря, с огромным мечом за спиной и суровым лицом ветерана множества битв, он, может быть, и выглядел бы грозно, но только не на фоне Грыжи. В сравнении с кухаркой тот был тщедушным заморышем. И еще изрядным дураком. В противном случае он ни за что не стал бы тревожить Грыжу Антрекотовну в час ее тоски по утраченному супругу.
— Сударыня, прижмите где-нибудь свою пятую точку, — развязно потребовал офицер. — Вы своими маневрами пугаете личный состав.
Грыжа какое-то время пристально взирала на наглеца, затем медленно подалась вперед и произнесла таким тоном, что в доспехах черного рыцаря послышалось тихое журчание.
— Слушай сюда, пельмень, — проронила Грыжа. — Услышу от тебя еще хоть слово — съем.
Побледневший офицер быстро попятился от Грыжи. Рот его приоткрылся — он явно хотел что-то сказать. Хотел, но успешно передумал. Потому что в словах кухарки он услышал правду и только правду. Она действительно собиралась его съесть. И обязательно сделает это, пророни он хоть слово.
Зертус присоединился к Мортусу, и они вместе обсудили сложившееся положение. Оба сошлись на том, что биться в таких условиях невозможно, как и незаметно проникнуть в крепость.
— Но ведь должен же быть какой-то способ оказаться внутри до начала штурма! — выпалил Мортус в гневе.
Он просто не мог спокойно стоять и смотреть на то, как добряки собираются прикончить Свиностаса и его демона. Потому что смерть этой парочки будет и его, Мортуса, смертью. Император выразился на этот счет предельно ясно — либо он, Мортус, возвращается с трофеями, либо может вообще не возвращаться.