Враг врагов
Шрифт:
— Я хочу посмотреть.
Риана остановилась, строго взглянула на Стасика и твердым, не терпящим пререканий, тоном произнесла:
— Нет, Свиностас. На это тебе смотреть не нужно. И не только тебе. Видишь, даже я не смотрю. Караулю на входе, чтобы никто случайно не прошел.
Стасику стало не по себе. Он догадался, что три девицы устроили в подземелье что-то опасное. Какое-то колдовство, на которое посторонним и смотреть-то нельзя.
— Они ведь не пострадают? — с надеждой спросил Стасик
— Они — нет, — успокоила его Риана.
— А кто — да?
— Те, кто явился сюда незваными. Все враги твои, Свиностас. Вот они точно пострадают.
После этих слова Стасику полностью расхотелось подглядывать за чужим колдовством. Риана добавила:
— Единство это сложный и опасный обряд. Но Лаура справится с ним. Она толковая волшебница. И потом, у нас ведь нет иного выбора. Не стоит им мешать. Сейчас они создают магическую руну.
— Рисуют на стене?
— Нет, не на стене, — засмеялась Риана. — На полу. И не рисуют, а… В общем, не забивай голову этими техническими тонкостями. Ступай-ка лучше спать. Завтра будет трудный день.
— У меня каждый день трудный, — пожаловался Стасик.
— Такова доля властелина. Легко живется только свинопасам.
— Да нет, свинопасам тоже бывает несладко, — со знанием дела заверил ее Стасик. — Так со Светой точно все будет хорошо?
— Точно, точно. Как ты за нее беспокоишься. Видно, ты питаешь звериную похоть не только к эльфийкам, но и к демонам.
Пока Риана не полезла к нему с домогательствами, Стасик почел за благо унести ноги. Он покинул подземелье и поплелся в свою комнату. О сне и не думал — сегодня ему точно не уснуть. Придется лежать одному в темноте, бояться и ждать завтрашнего дня. Того самого, который намечался трудным. Вся надежда была на Лауру, Свету и Синару. Хорошо бы их колдовство сработало, и помогло отразить нападение. Потому что если нет….
Стасик не питал иллюзий на тему своего возможного будущего в плену у добряков или злодеев. Ему можно не мечтать о том, чтобы оказаться в темнице. Изверга Свиностаса порубят на куски там же, где поймают, без суда и следствия. Все ведь и так решили, что он главная угроза миру. А с угрозой зачем церемониться? С угрозой нужно покончить, и чем скорее, тем лучше.
Часть четвертая.
Глава 43
Застыв перед большим, в человеческий рост, зеркалом, Ильнур угрюмо взирал на свое отражение. На него смотрел бравый воитель в сверкающих латах — настоящий святой герой, словно вышедший из древней легенды, где он занимался спасением похищенных злодеями принцесс и убиением драконов. Вот только лицо этого героя портило общую эпическую картину. Оно имело безрадостный и постаревший вид. Последние события сильно подкосили Ильнура. Много странного и скверного случилось в недавнем прошлом. Одно предательство Лауры чего стоило. Предательство, которое до сих пор не укладывалось в его голове.
Королевская армия начала прибывать в Форинг со вчерашнего утра, и этот процесс затянулся на весь день. Подходящие войска приходилось размещать на окрестных полях, не занятых посевами, где тотчас же поднимались пестрые шатры — сотни и сотни шатров, всех расцветок и размеров. Никогда прежде не видывал Форинг подобного воинства. Все подступы к городу вскоре утонули в сплошном море шатров. И не было среди них двух одинаковых. Каждый рыцарь считал своим долгом украсить походное обиталище максимально броско и ярко, стремясь затмить других. На ярко крашеной ткани красовались и аппликации, и
Великая суета наполнила окрестности Форинга. Берега небольшой речушки плотно оккупировали слуги, занятые стиркой господских одеяний. Другие слуги пронеслись по окрестностям, подобрав весь хворост до последней веточки. Каждый рыцарь вез с собой запас дров, но его берегли на тот случай, если топлива не окажется под ногами.
Шатры окружили Форинг полукольцом. Разбитый лагерь вскоре значительно превысил площадь самого города. Запылали костры, и по воздуху разнеся аромат походных кушаний. Где-то уже приступили к трапезе, где-то уже и закончили. А войска, тем временем, продолжали прибывать. Выпучив удивленные глаза, местные крестьяне со страхом и восхищением таращились на сверкающих сталью рыцарей, что колонной следовали по дороге верхом на могучих скакунах. Сияли огнем их доспехи, грозно скалили зубы драконы и барсы с украшенных гербами щитов. Земля содрогалась от грохота копыт, а пыль, поднятая ими, плыла над окрестностями плотным серым туманом.
Проезжали рыцари, их сменяли бесконечные вереницы телег. За ними, чеканя шаг, маршировала пехота. Каждый пехотинец был на голову выше любого селянина, и раза в полтора шире в плечах. Суровые обветренные лица бывалых рубак хмуро глядели из-под надвинутых на глаза железных касок. Длинные копья густым лесом покачивались над колонной. А за пехотой вновь тянулись обозы. Их сменяли лучники — поджарые ребята в легкой амуниции, каждый с огромным, в рост человека, луком и несколькими, туго набитыми стрелами, колчанами. А за ними опять ползли обозы, сменялись другими войсками, и так без конца, с утра до вечера.
Вскоре местным зевакам наскучило все это великолепие, и лишь что-то особенно примечательное вновь разжигало огонь их любопытства. К примеру, когда на дороге появлялся роскошно одетый всадник, чьи доспехи сверкали настоящей золотой чеканкой, или волшебник в удивительной мантии с живым, скользящим по ее поверхности, узором. Или роскошные кареты — полностью закрытые, с окошками, забранными изнутри шторками. В этих экипажах ехали королевские чиновники, относящиеся к военному ведомству, но занятые вопросами снабжения и обеспечения. Их работа тоже была важна. Требовалось все учесть, все подсчитать, и сделать так, чтобы огромно войско ежедневно получало все, что ему причитается. В одной из карет ехал старый дед из ведомства поощрений и наград. Ему в обязанности вменялось осыпать героев королевскими дарами. Опыт подсказывал, что перспектива небольших, но приятных, поощрений заметно поднимает боевой дух войска.
Ильнура, как верховного паладина и фактического главу города, вызывали к себе все, кому не лень. И все они чего-то требовали. А когда выясняли, что Форинг не подготовился к приему войска, принимались костерить паладина на все лады. Тот даже не пытался оправдываться, хотя звучащие обвинения в массе своей были абсурдны. Как он вообще мог подготовить Форинг с населением в неполные пять тысяч человек с учетом окрестных деревень и фермерских хозяйств, к приему десятитысячного войска? Да еще и проделать это за несколько дней. И что он мог подготовить? Если речь шла о стратегических запасах, хранящихся на городских складах, то их еще не успели восполнить после разорения города врагами. Заранее приготовить лагерь тоже было выше его сил — на это дело пришлось бы бросить все население города. Да и потом, разве ему мало собственных забот?