Враг Шарпа
Шрифт:
Куртка спасла ему жизнь. Он хотел лишь избавиться от нее, освободить клинок, чтобы иметь возможность пустить его в ход, но правая нога скользнула по ткани, и Шарп рухнул лицом вперед, уронив и следовавшего за ним Харпера. Ирландец вышиб из Шарпа дух, на ступенях затрещали ребра, а над головами грянул второй залп. Харпер почувствовал горячее дыхание мушкетов, понял, что пули прошли мимо, и пошел на прорыв прямо по телу Шарпа, держа свое громадное ружье как дубину. В дверном проеме маленькой башенки, венчавшей лестницу, разгорелась схватка.
Шарп последовал за ним. В голове
Шестеро сгрудились в углу башенки, побросав оружие и подняв руки; стрелок проигнорировал их. Трое еще сражались, и эти трое умерли: двое от палаша, третьего Харпер попросту перебросил через зубцы во двор, и его предсмертный крик оказался первым, что услышал оглушенный Шарп.
Он опустил клинок, хмуро поглядел на перепуганных защитников башни, вжавшихся в стену, глубоко вздохнул и покачал головой:
– Боже...
Харпер по одному перенес оба тела к лестнице и передал фузилерам. Потом он вернулся к майору:
– «Зачищаем лестницы и захватываем замки». Как насчет податься в бизнес, сэр?
– Я не получаю от этого удовольствия.
– Так и я не в восторге.
Шарп расхохотался. Они сделали это, они захватили башню! Интересно кто последним с боем поднимался по этим ступеням и как давно? Может, тогда еще и порох не изобрели? Возможно, последний из всходивших на рассвете на эти укрепления носил неудобные доспехи и размахивал коротким шестопером, способным превратить узкую винтовую лестницу в смертельную ловушку? Он улыбнулся Харперу и похлопал ирландца по плечу:
– Ты отлично справился.
Кто бы ни сражался на этих ступенях последним, он не мог не сделать абсолютно то же, что сделал сейчас Шарп: он встал наверху лестницы, громко прокричал приказ и дождался, пока ему принесут требуемое. Над головой свистели пули из замковой цитадели, но Шарпу до них не было дела. Он нетерпеливо выкрикивал приказ снова и снова – и вот они показались. Древка были сломаны, но разве это важно?
На самом верху старой башни, смотрящей на восток, на фузилеров и роты стрелков, Шарп поднял знамена. Потемневшие от дыма, пробитые пулями и осколками снарядов, они все равно оставались знаменами, геральдическими флагами на замковой стене, поднятыми Шарпом и Харпером. Надвратная башня была взята.
Глава 13
Конечно, вывесить знамена на надвратной башне, прибив их байонетами прямо через ткань к расшатавшейся кладке стены, было чистой бравадой. Шарпу пришло в голову, что они с Харпером
– Сэр? – Харпер указывал на север, на монастырь: прибыли ракетные части. Бой за восточную стену дал им возможность пройти через перевал и по дороге под северной стеной замка незамеченными. Фургоны остановились возле монастыря, а сами ракетчики с любопытством наблюдали за сумбуром, последовавшим за провалом атаки.
Кто командует там, внизу? Жив ли сэр Огастес? Шарп был уверен, что Кинни погиб или, во всяком случае, тяжело ранен, – так кто же отдает приказы ротам, пережившим взрыв? На башне становилось смертельно неуютно: пули так и свистели вокруг, причем с обеих сторон: из цитадели и из долины. Шарп сел и вытянул ноги. Рядом Харпер в очередной раз перезаряжал семиствольное ружье.
– Подождем.
Все равно отсюда ничего стоящего не сделаешь. Шарп и так собрал выживших в хаосе фузилеров, спас знамена, можно теперь посидеть здесь и подождать, пока замок падет. Жаль только, позавтракать не удалось.
Шарп поднял знамена как символ победы, но для фузилеров они оказались знаком поражения. Они не видели, что вершину башни удерживают стрелки, – видели только знамена, их гордость, распятую на стене вражеской крепости. Люди так не бьются за своего короля и свою страну, как бьются за квадратные куски шелка, украшенные бахромой. Фузилеры, восстановившие порядок в своих рядах, увидели знамена, и теперь ни одна сила на земле не смогла бы удержать их от попытки вернуть эти знамена себе. Шесть рот взрыв не затронул, две пострадали не сильно. Теперь они развернулись и атаковали, а впереди Фредриксон вел стрелков.
Никто не заметил, что пушки дозорной башни замолчали: боем больше никто не управлял, людей вела вперед ярость.
Пули над площадкой стали летать пореже, и Шарп рискнул высунуть голову. Он увидел огромную толпу, подобно приливной волне движущуюся из долины на штурм замка.
– Мушкеты! – воскликнул он, указывая на оружие полудюжины пленных, все еще валяющееся на каменных плитах. Харпер подгреб мушкеты к себе, выбрал четыре заряженных и поднял бровь, вопросительно глядя на Шарпа. – Пушка!
Только орудие на восточной стене, у самой цитадели, могло помешать атаке. Для мушкета далековато, но пули, свистящие рядом с канонирами, как минимум, отобьют у тех охоту высовываться. Шарп поднял незнакомый французский мушкет, чувствуя, насколько неудобно это оружие, и прицелился через гребень стены. Сквозь амбразуру он видел пушкарей: один держал в руке уже зажженный пальник, который подожжет запальную трубку и отправит в полет заряд картечи. Шарп прицелился чуть выше головы и спустил курок. Приклад больно ударил в плечо, дым застил глаза, а из соседней амбразуры уже громыхал мушкет Харпера. Шарп взял следующий мушкет, взвел курок и подождал, пока дым первого выстрела чуть рассеется. Черт бы побрал этот штиль!