Враг престола
Шрифт:
— Моими устами говорят ша’ар-тат, ведущие народ. — Произнося это, старик скрестил на груди ладони, выражая благодарность за оказанную честь. — Готов ли ты внимать слову многих, Эдуард Колдридж?
— Для этого я здесь, почтенный Варик–ша'ар.
Не зная, как ведут себя в подобном случае, Эдуард повторил жест пустынника. Часть вождей одобрительно кивнули, увидев, что юноша принимает их традиции. Лишь на лице Окама и двухтрёх молодых наибов промелькнула презрительная усмешка.
— Ты напомнил нам про наше слово. Про нашу честь. Тем тяжелее наша вина,
Он сделал паузу, как будто стараясь разглядеть что–то в лице Эдуарда.
— Мы поможем тебе, Эдуард Колдридж. Станешь ли ты другом для народа пустыни, когда займёшь место отца?
— Клянусь, — с готовностью пообещал Эдуард. — Мой отец, на свой страх и риск, долгие годы помогал вам. Обещаю быть народу пустыни таким же другом, помощником и защитником, каким был он.
— В таком случае, прежде чем хурал окончится, обычай требует, чтобы я спросил: есть ли здесь тот, кто хочет держать слово? В поддержку либо против решения многих.
Один из присутствующих поднялся. Как и опасался Эдуард, это был К'Зах Окам. Впрочем, ни К'Халима, ни других наибов его выступление, похоже, особо не беспокоило.
— Я скажу.
Заложив большие пальцы за белоснежный шёлковый пояс, украшенный золотой брошью в виде сияющего солнца, наиб двинулся вперёд, начиная свою речь.
— Не желая слушать мои слова, принадлежащие самому разуму, многие идут на поводу у этого… мухтади и его безумных идей…
По интонации Окама было ясно, что на деле он хотел назвать Эдуарда умалишённым, если не хуже.
— Мы живём в совсем другое время, и с западным соседом можно и нужно договариваться. Там есть умные, могущественные люди, с которыми мы легко найдём общий язык. Вы же предаётесь старомодным суевериям и грёзам о прошлом. Слепцы!
— Окам–ша’ад! — возмущённо воскликнул Варик, но Окам перебил его:
— Я не закончил, старик! Не прерывай меня.
Эдуард внезапно похолодел, когда Окам, как извивающаяся змея, прошёл мимо него. Юноша пожалел, что оставил доспехи в шатре. В них он чувствовал бы себя гораздо увереннее.
— Я пытался воззвать к вашему разуму, — продолжал молодой наиб, — но вы остались глухи к голосу будущего.
Он сделал паузу, остановившись за спиной К'Халима. Смуглая рука легла на плечо пустынника.
— К’Халим, ты был мне как брат. Вместе мы обучались танцу клинка у старого Кус'Рулаха. Помнишь ли ты это?
К'Халим Саг молчал.
— В детстве я всегда мечтал скрестить с тобой меч. Жаль, что этого никогда не будет.
Внезапно К’Халим болезненно выгнулся и пронзительно вскрикнул. Из груди пустынника показалось окровавленное остриё короткого меча, вонзившегося ему в спину.
Наибы ахнули от удивления и неожиданности. Такого кровожадного вероломства никто не ожидал. Раздались возмущённые выкрики, многие ринулись прочь из шатра.
Эдуард вскочил с места, потеряв дар речи. В одно мгновение им овладела буря эмоций: гнев, печаль, разочарование, удивление, страх. Ставший родным друг,
В порыве ярости рука метнулась к поясу. Пусто. Ни ножен, ни меча, ни кинжала. На хурале никто не носил оружия. Должно быть, Окам заранее спрятал меч под сиденьем К'Халима.
— Ты сошёл с ума! — закричал Варик на языке королевства, то ли желая, чтобы Эдуард понимал его, то ли просто от потрясения. — Убийца! Тебе не сойдёт это с рук!
— Уже сошло, — усмехнулся Окам, вытирая клинок о бурнус мертвеца.
Выходы из шатра преградили янычары–стражники. Не все из них, видимо, участвовали в заговоре и понимали, что происходит. Этого хватило, чтобы немногочисленных преданных воинов постигла участь бедного К’Халима. Клинки собственных соратников оборвали их жизни. Наибы попытались вырваться. Завязалась кровавая потасовка. На потемневший песок падали всё новые и новые жертвы.
Эдуард увидел, что в руках молодых вождей рядом с Окамом тоже появилось оружие. Сомнений не оставалось: заговор был старательно спланирован. И скорее всего, следы его вели далеко за пределы оазиса.
— Это безумие! — истошно кричал Варик, когда подручные Окама схватили его, повалив на землю.
Эдуард замер, лихорадочно пытаясь найти путь к спасению. Раскалённым железом вспыхнули в его сознании воспоминания о предостережении Ярви. Глупец. Каким же глупцом он был, когда не послушал товарища!
— Ну что же ты стоишь? Или ты не муаз'аммаль? — усмехнулся Окам, презрительно глядя на Эдуарда.
К молодому вождю подошли двое янычаров в остроконечных шлемах с кольчужной завесой.
— Взять его, — холодно велел наиб, и его подручные двинулись к Эдуарду.
Стальным жалом в шею одного, затем другого вонзились метательные ножи.
— Беги!
Узнал ли он оружие или голос? Эдуард так и не понял, что произошло раньше. Только вырвавшись из шатра, он осознал, что Ярви вновь спас его. Правда, в кровавой свалке, затопившей всё вокруг, Эдуард не видел вора, а времени на то, чтобы искать его, не было. В спину летели злобные окрики янычаров, пустившихся в погоню за беглецом.
В оазисе царил хаос. Вооружённые до зубов сторонники Окама и его приспешников безжалостно истребляли всех, кто осмеливался оказать сопротивление или представлял угрозу. Растерянные, сбитые с толку люди просто не знали, что делать.
Это была не битва. Это была резня.
Эдуард спешил туда, где, насколько ему было известно, находился шатёр О’Кейла. Все мысли юноши сейчас занимала судьба Гайде.
Завернув за перевёрнутую телегу, Эдуард словно налетел на стену. Мир померк, в ушах зазвенело, а лицо будто стянула тупая, тянущая боль. Придя в себя, он обнаружил, что лежит на земле. Над ним высились двое янычаров, с круглыми чеканными щитами. Должно быть, именно с таким стальным диском повстречался Эдуард, проявив неосторожность.