Враг невидим

Федотова Юлия Викторовна

Профессор был великолепен. Будь это уместно, Веттели ему зааплодировал бы.

Да только беда в том, что в словах отвратительного Поттинджера было гораздо больше истины, чем хотелось бы…

…Очень странное и неприятное чувство — жарко и холодно одновременно. От палящего полуденного солнца не спасает даже плотная ткань палатки, дышать внутри положительно нечем. А снаружи ещё хуже, будто на раскалённой сковороде. Но даже эта страшная жара не способна унять озноб, холод рождается где-то внутри организма, заставляет его мелко дрожать и стучать зубами. Впору отправлять денщика за

вторым одеялом — смех и грех. И вообще, дурацкая ситуация: полковой врач сам жив-здоров, но малярию вылечивать не умеет, только и способен, что давать хинин. Раз и навсегда от малярии избавлял гарнизонный маг, но он три недели назад был убит нелепейшим образом — собственно, только так и можно убить мага. Два огненных шара столкнулись в полёте. Шанс — один на миллион, но всё-таки случается иногда и такое. И как всегда происходит в подобных случаях, каждый заряд вернулся в свой фламер. Со всеми вытекающими последствиями для того, кто держит фламер в руках. В общем, маг умер. Новый застрял где-то в пути. В полку началась четырёхдневная малярия, старый, скудный запас хинина кончился, новый тоже застрял где-то в пути — вот и извольте радоваться, господин капитан, когда ещё доведётся замёрзнуть на обжигающей жаре?

Веттели завернулся в одеяло и тихо захныкал — мучиться предстояло ещё часов пять, не меньше. Хотелось заснуть — не удавалось. Не жизнь — казнь Такхеметская!

Но потом он всё-таки стал засыпать: в голове приятно поплыло, и трясти стало, кажется, поменьше. Показалось вдруг — то ли вспомнилось, то ли приснилось — будто он снова в Эрчестере, в школьном дворе, идёт по первому снегу, оставляя цепочку мокрых следов, а с неба медленно падают крупные белые хлопья, тают на рукавах его куртки. Куртка промокла, от этого немного холодно, но всё равно весело, потому что сейчас он войдёт в школу, поднимется в свой класс — а там все живы…

Вдруг дикий, нечеловеческий визг ворвался в эту призрачную идиллию, разнёс её вдребезги. От неожиданности Веттели даже вскочил, хотя только что не мог оторвать голову от подушки. Вокруг опять был ненавистный Такхемет, душная палатка, а шум доносился снаружи. Добрые боги, что же это может так невыносимо, погибельно визжать? Что за новая напасть? Стало жутко. Схватив риттер в правую руку и палаш в левую (много бы он сейчас, конечно, навоевал палашом!), Веттели выскочил наружу.

И сразу понял, что опасности никакой нет. Визжала не очередная атакующая нежить из богатого арсенала вражеских колдунов, а самый обычный человек. Мальчишка-туземец, сирота лет тринадцати-четырнадцати, недавно прибившийся к полевой кухне и выполняющий разные мелкие поручения за миску каши. Веттели узнал его по правой половине лица, левая же являла собой один багровый, распухший кровоподтёк, кажется, там уже и глаза не осталось. Мальчишку как щенка, за шкирку, держал капрал Барлоу, и не просто держал, а совал босыми ногами прямо в пламя костра — понятно, отчего тот так душераздирающе визжал и бился. Вот шайтан, что же это за живодёрство такое?

Тут капитан Веттели, по-хорошему, должен был заорать, чтобы озверевший капрал прекратил творить безобразие, но голос куда-то пропал, и вместо командного окрика получился какой-то полузадушенный писк, которого вообще никто не услышал.

Зато появился лейтенант Касперс — молодец!

Вовремя!

— Да что же ты творишь, скотина? — налетел, ребёнка отнял — тот кулём повалился на песок, закрыв голову руками в ожидании новых побоев. Потом обернулся к капралу, но заметил Веттели.

— Берти, ты совсем идиот? Зачем ты вылез… то есть, сэр, вы больны, напрасно вы встали, — это он вспомнил о младшем по званию, что не гоже подавать ему дурной пример столь вопиющим пренебрежением субординацией. Тоже, конечно, «вовремя».

— А! — махнул рукой Веттели, игнорируя и «идиота» и «сэра». — Вы и мёртвого поднимете. Что тут происходит, объяснит кто-нибудь?

— Ну? — Касперс сверкнул на капрала белыми, бешеными глазами. — Объясни господину капитану, за что ты измывался над ребёнком, ублюдок?

Барлоу в ответ нагло сплюнул сквозь зубы.

— А вы попридержите коней, господин лейтенант. Над ребёнком я измывался? Над этим, да? А вы подите, посмотрите. В крайнем шатре, где малярийные лежат. И в кухонном посмотрите тоже. Трупы там, господин лейтенант, десять штук, один к одному. Я этого поймал, когда он им, бесчувственным, глотки резал. И повара он сонным прикончил. Всё, нет у нас в роте повара, господа офицеры. Жрать-то что будем, а?

— Лейтенант, проверь, — тихо велел Веттели.

Касперс убежал, вернулся зелёный.

Лагерь загудел растревоженным ульем.

Вот оно, значит, как. Засланный оказался сирота. Бывает. А повара жалко. Ох, как жалко повара! Ленивый был, скотина, вороватый, выпивоха, но какие каши варил! И сироту прикормил, а тот его ножом по горлу…

Сирота корчился в песке.

— Расстрелять, — коротко велел Веттели.

Подошёл Касперс, обнял за плечи.

— Капитан, идём уже отсюда, ты же едва стоишь. Зачем вообще вставал, сами бы разобрались.

— Идем, — хорошо, что подошёл, поддержал — сил совсем не осталось, пришлось бы, пожалуй, уползать в палатку на четвереньках.

За спиной раздался выстрел.

Офицеры не обернулись.

— Хорошо, господин директор, — неприятно ухмыльнулся сыщик. — Не желаете слушать мои суждения — дело ваше. Но распускать воспитанников я вам запрещаю, у меня есть нужные полномочия.

— Послушайте! — потерял терпение бедный профессор. — Если вы так настаиваете, пусть старшеклассники останутся в школе. Но младших-то воспитанников мы можем отпустить? Неужели вы и их подозреваете в убийстве? Это же просто глупо! Бедный Мидоуз был рослым парнем, первокурсник просто не дотянулся бы до его глаза!

— Шило можно и метнуть, — угрюмо возразил Поттинджер.

— О-о-о! Добрые боги! — простонал профессор. — Девятилетний ребёнок неизвестно где добывает сапожное шило — мы в школе ничего подобного не держим — без всякой на то причины бросает в старшеклассника и с профессиональной меткостью попадает точно в глаз! Вы сами-то поверите в такую историю?