Враг неведом

Тимофеев Владимир

Недостаточное знание о противнике сыграло с адмиралами злую шутку. Русские или их союзники могли, в нарушение всех правил ведения войны, установить свои ПКР на крупных гражданских судах, идущих под нейтральными флагами — сухогрузах, контейнеровозах, танкерах. Подло, конечно, но… чёрт побери, до чего ж эффективно! Командующий АУГ просто не мог не оценить изящность решения. Красиво, убийственно, неожиданно. Как жаль, что это придумал не он или кто-то из его сослуживцев. Америка бы от этого только выиграла…

— Передайте на все корабли. Курс сто. Уходим мористее.

Мины. Еще одно страшное оружие, которого следовало опасаться. Пару часов назад на них уже подорвались «Лабун» и «Хиггинс», повторять судьбу двух

эсминцев контр-адмирал не хотел. Чем дальше от берега, тем больше глубина и тем меньше шансов нарваться на управляемое минное поле. Конечно, там велика вероятность встретить притаившуюся в засаде подлодку, однако две иранские субмарины эсминцы уже потопили, потопят и остальные. Иранцы не русские, их подводные лодки «СиХоки» обнаруживают на раз-два. Плохо, правда, что вражеское побережье становится ближе, однако опять же — иранцы не русские, их береговые ракетные комплексы стреляют недалеко и неточно. Такую атаку всегда можно отразить штатными средствами ПРО. А на снующие возле АУГ быстроходные катера Уильямс уже почти перестал обращать внимание. Как показали последние три часа, их наскоки ущерб не наносят и вызывают лишь лёгкое раздражение — приходится распылять силы и тратить боеприпасы по мелочам. А ведь они могут еще пригодиться. Особенно, если внезапно окажется, что какой-то из движущихся по заливу гражданских транспортов — замаскированный «крейсер» с тяжелыми ракетами на борту…

— Поворот на юг через час пятнадцать. «Мастину» занять место «Кёртис Уилбура». «Уилбуру» выйти на правую раковину. Отслеживать любую активность вдоль Оманского берега.

Союзник союзником, но кто знает, чего можно ожидать от этих хитрых арабов. Предать могут в любую секунду. На участке сто пятьдесят миль на юг и юго-восток от Маската нет ни одной американской базы. Почувствовать себя в относительной безопасности можно только за островом Масира, под прикрытием наземного ПВО и самолетов с островного аэродрома и авиабазы Тумрайт.

Русских надводных кораблей и боевой авиации контр-адмирал не боялся. Первых здесь точно нет и, если появятся, то лишь через несколько суток, а вторые вряд ли рискнут атаковать авианосную группировку без мощного истребительного прикрытия и надежного целеуказания. Вот когда оборудуют передовые базы и аэродромы подскока где-нибудь в Хормозгане или Белуджистане, тогда — да, можно ожидать в гости. А пока — всё внимание на мины, подлодки и крупнотоннажные чужие суда…

Приказ на начало операции «Омут» поступил в 21:10. На боевой курс Ту-22М3М полковника Лошакова вышел в 22:40. Далеко внизу расстилалось Иранское нагорье, южная часть провинции Керман. До Хамадана больше тысячи километров, до цели в Оманском заливе около восьмисот. Под крыльями на корневых пилонах две Х-32, третья, уже в перегруз, «полузатоплена» в бомбоотсеке. Их ГСН надежно захватывали цели за двести-триста кэмэ, на большей дальности требовалось внешнее целеуказание.

— Наведение?

— Есть наведение. Коррекция координат включена.

— Пуск.

Три здоровенных «сигары» одна за другой отделились от ракетоносца. Спустя пару-другую секунд включились мощные двигатели-ускорители, забрасывающие «убийц кораблей» высоко в стратосферу. Сорок тысяч метров, на семь километров выше высоты действия самой совершенной корабельной ПРО США. Скорость в четыре с половиной Маха практически вдвое от максимальной скорости аэродинамических целей, заявленной для поражения зенитными SM-6. Повышенная устойчивость ко всем современным средствам радиоэлектронной борьбы. Атака в крутом пикировании на завершающем участке полета… Система ПРО «Иджис», установленная на американских эсминцах, не имела ни единого шанса перехватить несущиеся в небе ракеты. Спасти корабли от гибели могло только неправильное наведение и сверхудачный маневр.

С маневром у «Рональда

Рейгана» не получилось. За десять минут полёта «ха тридцать вторых» авианосец прошёл около пяти миль и отклонился от курса всего на четыре кабельтовых. Это могло помочь только в одном случае — если ракеты наводились по принципу «плюс минус лапоть» и наличие цели в районе атаки объективно не подтверждалось. К несчастью для американских военных, они слишком пренебрежительно отнеслись к сопровождающим авианосную группу иранским боевым катерам. Да, ВМС Ирана действительно не могли вести равный бой с крупными надводными кораблями Соединенных Штатов, однако слабость вооружения с лихвой компенсировалось быстроходностью и великолепными системами наведения. Сразу четыре перелетающих с волны на волну катерка обеспечивали точное целеуказание для противокорабельных ракет.

Все находящиеся на адмиральском мостике и в ходовой рубке «Рональда Рейгана» могли лишь молиться в надежде, что пронесёт и русские ПКР промахнутся.

Молитвы не помогли. «Тридцать вторые» не промахнулись.

Их удар был поистине страшен. Пробив кевларовые и стальные настилы полетной, ангарной, жилой и нескольких трюмных палуб, фугасно-кумулятивные боевые части разорвались среди спрятанных в чреве авианосца погребов и цистерн. Тысячи тонн топлива и боеприпасов полыхнули ярчайшим огнем. Огромный корабль водоизмещением девяносто семь тысяч тонн переломился, словно скорлупка. Из экипажа не спасся никто. Авианосная группа за считанные мгновения лишилась командования, штаба и главной ударной силы…

Украина. 8.06.2018 г. 23:30

За день они прошли около сорока километров. Пыльные обочины дорог, лесополосы, тропки вдоль пашен, овраги, речушки. В попадающиеся на пути сёла старались не углубляться, обходили их по окраинам. В начале лета поживиться там было нечем. На огородах только-только начинали подниматься из-под земли свежие всходы, многие деревья ещё цвели и настоящего урожая требовалось дожидаться несколько месяцев. А вот сорняков хватало. Эти пёрли навстречу солнцу так, словно жили последний день, и, пока не погибли, старались захватить всю округу, давя на корню «конкурентов», покрывая сплошным зелёным ковром каждый пустырь, каждый бесхозный участок…

— Давай, Стёпка, швыдше давай. Ще трохы йты.

Выбравшись из очередного лопушиного царства, Грицько отряхнул штаны и обернулся к приятелю:

— Зараз по дорози пидемо, легше буде.

Дорога и вправду нашлась. Причем, поблизости. Всего в двадцати шагах. На другой стороне горел одинокий фонарь, под ним указатель с названием ближайшего населенного пункта.

— Все, я втомывся. Бильше нэ можу, — догнав напарника, Степан плюхнулся на траву и, натужно дыша, принялся расшнуровывать левый ботинок. — Каминь якыйсь. Ось же зараза.

Высыпав из обувки песок, он тяжко вздохнул, приподнял голову и посмотрел на фонарь.

— И де там твий дядько живе? В якому сели? В цьому?

— Я тоби сто разив казав, в Билоцеркивци. А це Темрюк.

— Тьфу! — Чупрун сплюнул и стал расшнуровывать второй ботинок. — Ось и жадибный ты, Гриць. Грошей пошкодував. Зловылы б машину, давно б доихалы.

Грицько хмыкнул. Здравая мысль в этих словах присутствовала. На машине они бы давно доехали куда надо. Вот только денег Грицьку было жалко. И не только своих, но и Стёпкиных. После бегства с разгромленной позиции ПВО в карманах сыскалось около шести с половиной тысяч. Негусто, но на первое время хватит. Сотню потратили днем, когда решили прикупить в придорожной лавке какой-нибудь снеди. Однако в том магазинчике их обслуживали с таким видом, с такой неприязнью, что «паны дезертиры» посчитали за лучшее больше никуда не захаживать. Береженого, как известно, бог бережет.