Враг моего отца

Fosi

Как его научили или как он видел эту любовь вокруг себя.

Но все же… это чувство заботы, необходимости, желание оберегать, как розу из мультика «Красавица и Чудовище», когда Бель зашла в запрещенное крыло замка и нашла розу под колпаком, а Чудовище застал ее и спрятал розу обратно под колпак, обхватив его.

Вот как я себя ощущаю рядом с Димой, как эта роза. Особенно сейчас, сидя в его объятьях, поперек его бедер, боком прижимаясь к его груди.

Понимаю, что Дима лишь делает вид, что идет мне на уступки, на самом деле, он просто

защищает и оберегает меня от всего и всех.

И сколько было у меня лимита на уступки?

Первой уступкой было жениться на мне.

Второй — первый наш секс.

Третьей — пойти, по моей просьбе, на поводу ожидаемой реакции моего отца потащить меня к врачу, чтобы наш план действительно начал работать.

Четвертая — охрана, находящаяся в магазине со мной и девочками, но не заходящая в него. Вновь моя просьба.

Если смотреть с самого начала, то все было моей просьбой. Я просила, и он шел мне навстречу.

Слова отца о том, что он получил то, что хотел, что это был его план с самого начала…

— Как давно? — открыла глаза и посмотрела вверх на него.

Дима смотрел в окно, прижимая меня к себе, и нежно скользя пальцами одной руки по моему плечу, чуть забираясь под край рукава футболки.

— М?

— Как давно ты меня любишь?

Левый уголок его губ, еле заметно, дернулся в сдерживаемой ухмылке.

— Хм, — протянул он в явно шутливой манере и со специально театральной паузой.

Пауза начала меня раздражать, поэтому я ткнула пальцем под его ребра.

— Хорошо-хорошо. Только не бей меня, — смеясь, произнес он. — Я начал понимать, что влюбился в тебя, когда стал каждое утром просыпаться с тобой в одной постели, когда с удовольствием возвращался домой, где ты меня ждешь, когда даже тишина с тобой стала комфортна.

Его объятья чуть слабеют, давая ему возможность заглянуть в мое лицо, все также освещенное лишь уличными фонарями через окно.

Нежно заправляет выбившуюся прядь моих волос мне за левое ухо, нежно скользя пальцами по коже.

— Но, захотел я тебя себе в день твоего совершеннолетия, — его признание ошеломляет меня, смотрю на него, округлив от удивления глаза. — Стояла там вся из себя в том нежном платье. Смотрела своими прекрасными глазами на всех вокруг и не понимала, что ты сделала со мной. Совсем еще девчонка, но захотел, чтобы ты была моей.

— Ах, так ты старый извращуга? — шутливо прошептала, легонько шлепнув ладонью по его груди, спрятанной под толстовкой.

Эту широкую, искрению улыбку я вижу очень редко на лице Димы, но я готова сделать или сказать, что угодно, чтобы видеть ее чаще.

— Похоже на то, — шутит в ответ, и его рука скользит мне на ягодицу. — Я так захотел обладать тобой, что в тот же вечер попросил у твоего отца жениться на тебе.

— Что? — выдыхаю еле слышно, не веря своим ушам.

— Да, — Дима продолжал пристально смотреть мне в глаза. — Попросил разрешения жениться на тебе, но твоей отец послал меня куда подальше.

— Дима… —

выдыхаю я, не найдя слов, чтобы продолжить. Я не знаю, что сказать на это признание.

— Но, все сложилось по-другому, — его ладонь касается моей щеки, прикосновение сама нежность. — Ты сама пришла ко мне. И я, чертовски, рад этому.

Его лицо медленно приближается к моему, и теплые, мягкие губы касаются моих. Нежно и тягуче, словно шоколад тает на моих губах. Дима будто пробует, каково это со мной целоваться.

Думаю, что уже не дождусь более «взрослого» поцелуя, как он, вновь, меня удивляет. Чувствую дразнящее касание его языка на своем, и это срывает, в этот раз, мою «крышу».

Обхватываю его шею руками, яростно прижимая его к себе. Углубляю наш поцелуй, ощущая его улыбку на губах и ответные объятья. Мучительный рык, словно он сдерживает себя, вибрирует в груди Димы.

Дима с трудом разрывает наш поцелуй, сталкиваемся лбами и тяжело дышим.

— Тебе нужно отдохнуть, — полушепотом, говорит Дима, успокаивающе гладя меня по спине.

— Я в порядке, — шепчу в ответ.

— Аврора, — то ли предупреждает, то ли просит.

— Отвези меня домой, — прошу его, разъединив наши лбы и заглядывая в его глаза.

После случая с Абрамовым прошло несколько дней. Дима делает вид, что ничего не поменялось, чтобы я не переживала, но я заметила увеличившееся количество охраны вокруг дома.

Также сложно было не заметить виноватые лица Юры и Коли, хотя я им заявила, что их вины ни в чем нет. Но, эти мужчины не пробиваемые. Мне кажется, они так же, как и Дима, еще больше стали «пасти» меня и забыли слово «уступка».

Просыпаюсь посреди ночи. За окном льет дождь.

Поворачиваюсь на другой бок, чтобы прижаться к Диме, но нахожу вторую половину кровати пустой.

Выбираюсь из постели и, как спала в большой футболке Димы и трусиках, иду искать своего мужа.

Первое место, которое стоит проверить, это естественно кабинет.

И я оказываюсь права.

Дима сидит за своим столом, что-то читая в своем ноутбуке, при свете лишь настольной лампы. На нем футболка и спортивные штаны, как всегда черные. И он все это снимал, когда мы ложились спать.

Замираю в открытых дверях, потирая глаза, до конца не проснувшись.

Дима замечает меня. Откидывается на своем кресле, а я шлепаю босыми ногами по полу к нему.

— Почему не спишь? — интересуется, не спуская с меня глаз.

— Потому что мой муж покинул меня, — сонно бурчу, забираясь к нему на колени и утыкаясь лицом в изгиб его шеи. — Чем ты занимаешься?

— Не мог заснуть, поэтому решил разобрать почту, — нежно целует меня лоб. — Через неделю нас пригласили на благотворительный вечер.

— Хорошо, — выдыхаю, все также прижимаясь к нему, замолкаю на некоторое время, а потом решаю сказать. — Люблю тебя.

Чувствую, как на мгновение, Дима перестает дышать. Немного откидываюсь назад, чтобы посмотреть на него. Смотрит в ответ.