Шрифт:
Окончил ленинградскую школу с углубленным изучением английского языка и Ленинградский электротехнический институт имени В. И. Ульянова (Ленина) по специальности «прикладная математика». В институтском театре сыграл Бургомистра и Воланда. Был соучредителем и редактором литературных альманахов «Катапуф» (с Андреем Луниным) и «Перерыв на работу». Окончил вечернюю музыкальную школу и один курс музыкального училища по специальности «джазовое фортепиано».
Как
Стал соучредителем (с Иваном Меркурьевым) и главным редактором федерального художественно-публицистического альманаха «Литературные кубики», издававшегося в Санкт-Петербурге в 2006–2009 годах. В альманахе были опубликованы повести «Снова и снова» и «Весна нараспашку», а также публицистические статьи Сергея Сурина.
Занимался переводами английских статей и книг на футбольную тематику для блога Ивана МеркурьеваПисал статьи об истории английского футбола для журналов «Футбол», «Мужская работа» и различных интернет-сайтов.
Преподает английский язык и математику.
В 2018 году в московском издательстве «ACT» вышла книга Сергея Сурина «Английский футбол: вся история в одной книге. Люди, Факты, Легенды».
Часть первая. «Утренний сюрприз»
То, что вслед за воинами в легких разноцветных хитонах с круглыми щитами и короткими мечами ехали конные рыцари с длинными копьями в тяжелых, бедные лошади, доспехах, а за рыцарской кавалерией чеканили шаг солдаты со скатками и автоматами Калашникова, – укладывалось в голове по двум причинам. Во-первых, доблесть – она и под Троей, и под Берлином доблесть. Во-вторых, – если из пространства истории сделать футбольное поле, то автоматчики займут защитные редуты – попробуй, пройди их по флангу, рыцари – центральную линию поля, выходя на всем скаку из непробиваемой обороны в стремительное нападение, – ну а тем, с короткими мечами, – где же еще проявлять остроту, как ни на острие атак? И тогда – бородатому во главе колонны, – в длинной черной рясе с номером «один» на спине и блестящим серебряным кубком в поднятых руках, – ничего не останется, как быть голкипером.
– А правда, что, если пройти с победой под триумфальной аркой, то многое пройдет: мигрени, бронхиты…
– А глупость?
– Про глупость не слышал, но болезни, говорят, в момент уходят, ты – как заново рожденный…
– И опять в школу?
Нет, – по второму разу в школу никому не хотелось.
– Но почему во главе поставили бородатого? – никак не мог угомониться сосед, – почему не меня, не тебя?
Бородатый, будто услышав, обернулся и передал кубок, чтобы теперь воин первой шеренги, поцеловав трофей, сделал с ним несколько шагов и с сожалением расстался. И Всеволод, поправив хитон, представил – что совсем скоро он проделает ровно то же самое, но как при этом забьется сердце, как он забудет ради этого то, что не забывается ни при каких обстоятельствах, как всё остальное в этот момент не будет иметь значения…
– Зацелуют ведь до дыр, – сосед нервничал, представляя дырявый кубок.
– Кубки поцелуев не боятся, – успокаивал
– Точно? А сколько шагов его можно нести?
– Чтоб не лопнуть от гордости – буквально несколько.
Свисток арбитра, шествие остановилось: все расступались перед женщиной в черной рубашке с короткими рукавами и темными шортами, а Всеволод смотрел по сторонам, пытаясь догадаться – кому сейчас не повезет. Не догадался: судья стояла прямо перед ним с красной карточкой в поднятой руке.
– Это вы мне? – кому же еще, раз все кругом отпрянули от удаления подальше, – Вы шутите? За что?
Нет, не шутила, не собиралась объяснять, и надлежало выйти из колонны.
– Но у меня даже предупреждения не было!..
Как нет теперь ни малейшего шанса остаться среди прочих.
– Постойте, – но однополчане и без того стояли, – я ничего не нарушал и постоянно был в пределах правил… За что же карточка?
За то, что судье виднее. Решительный жест – на выход из колонны – сопровождался долгим неприятным свистом…
– Да выключи ты этот долбанный будильник!
Глаза бы открыть…
– Почему я должна утром в выходной просыпаться от мерзкого свиста? Это мне за что? Неужели нельзя найти какой-нибудь нормальный звук, а не свисток арбитра?
Разбуженная ранним субботним утром жена реализовывала свое неотъемлемое право на вопросы, – триумфом не пахло.
– Дорогая…
– Да, недешевая. Не нравится – ищи себе другую. Которая будет просыпаться под футбольный свисток и наблюдать с тобой – как двадцать состоятельных придурков гоняют по газону кожаный шарик…
– Послушай…
Взяв пульт со своей тумбочки, включил телевизор – тот, что висел ровно напротив его половины большой двуспальной кровати и транслировал теперь обзор вчерашних матчей.
– Уже десять лет, как слушаю. И слышу, как нейроны мозга круглосуточно гоняют мяч у тебя в голове, а в мысли не складываются!
И в другом телевизоре, висевшем напротив ее половины кровати, пошла очередная часть полицейского сериала.
– Послушай, ну что мы всё ругаемся? Давай взлетим над всем этим мелочным и…
– Ты на свое брюхо смотрел прежде, чем взлетать? Мы скорее к соседям снизу провалимся…
Да, размеры живота не позволяли надеяться на легкий и стремительный взлет – и зачем так хорошо идет пиво под футбол?
– …И за этого дебила я вышла замуж как последняя дура!..
– На последней я бы не женился…
И прибавил громкость футбольной аналитики, заглушая допрос свидетеля.
– Это те слова, которые я должна была услышать от тебя утром в выходной?
Не дала полицейских в обиду: телевизор Всеволода можно теперь только смотреть, а слышать – алиби, улики и мотивы…
– Но твои слова ведь тоже не сплошная нежность. Просто…
– У тебя всё просто. Но твоя простота у меня уже в печенке сидит!..
Подумал, что если исследовать печень женщины, то наверняка можно найти в ней много необычного – что, или кто, там только не сидит!
– …Ты о чем-нибудь, кроме футбола, думаешь? Когда я покупала себе новое платье?
– Чек сохранился – можно посмотреть…
– А на чеке написано, что в моде уже другая цветовая гамма?
– Честно говоря…
– Честный нашелся! Да, у меня твоя честность знаешь где…