Вперед, на Запад!

Кингсли Чарльз

Эмиас сел и стал плакать так, словно у него сердце разрывалось. Затем он вскочил и, несмотря на раны, взял весло из рук Эванса. С большими усилиями они достигли корабля, но в таком состоянии, что пришлось спустить вторую лодку, чтоб помочь им взобраться на борт. Теперь, когда тревога была поднята, вряд ли было безопасно оставаться на том же месте. После бурного и грустного совета было решено сняться с якоря и до утра переходить с места на место. Эмиас отказывался уйти, пока его не вынудят к тому, хотя не имел никакой надежды, что Франк еще жив.

Так кончилось это печальное приключение.

Глава восемнадцатая

НЕРАВНЫЙ МОРСКОЙ БОЙ И ПОСАДКА

Когда на следующее утро взошло солнце и тропическая ночь внезапно сменилась тропическим днем, Эмиас в разорванной одежде, с растрепанными волосами и красными от

слез и ярости глазами, метался по палубе. Голова Эмиаса была полна невыполнимых проектов. Он вернется и сожжет виллу. Он возьмет Ла-Гвайру и отомстит за своего брата.

— Мы справимся с ними, молодцы! — воскликнул он. — Если Дрэйк взял Номбре де-Диос, мы сможем взять Ла-Гвайру!

— Мы возьмем ее, Эмиас, и еще вытащим Франка, — крикнул Карри, но Эмиас покачал головой; он чувствовал, что все порты Новой Испании не вернут ему любимого брата.

— Да, мы отомстим! Смотрите! Вот первая мишень нашей мести, — и он указал в направлении берега. Между ними и ясно видимой теперь вершиной горы появились три судна — не дальше пяти миль с наветреной стороны.

— Вот испанские ищейки, которых пустили по нашим следам, — те самые корабли, которые мы вчера выпроводили из Ла-Гвайры. Назад, молодцы, мы приветствуем их, хоть бы их была целая дюжина.

Одобрительный рокот раздался вокруг:

— Готовьтесь, молодцы, мы поработаем сегодня на славу.

И судно поставили в бейдевинд. [129]

Эмиас ожил при первых признаках битвы. Он больше не чувствовал ни ран, ни горя. Он суетился на палубе, и не прошло и четверти часа — его голос по-старому стал звучать твердо и весело.

— Теперь, — кричал Эмиас, — идите завтракать! Француз сражается лучше всего натощак, немец — когда пьян, а англичанин — с полным желудком.

129

Бейдевинд — курс корабля возможно ближе к направлению ветра.

— Идемте вниз, капитан, — добавил Карри. — Вы тоже должны поесть.

Эмиас покачал головой, взял румпель [130] из рук рулевого и послал его вниз подкрепиться. Билль Карри через пять минут вернулся с блюдом мяса и хлеба и с большой кружкой эля, впихнул все это Эмиасу в глотку, как нянька ребенку, а затем быстро побежал опять вниз.

Эмиас все еще стоял и правил. Его лицо за последнюю ночь постарело.

— Здесь три штуки, видите, друзья мои, — сказал Эмиас, когда команда вновь поднялась наверх. — Впереди большой корабль, а за ним две галеры. Большой корабль может долго сопротивляться. Это быстроходное судно, и если только нам удастся его обогнать, мы посмотрим, даст ли наша вышина преимущество перед его длиной. Мы должны пропустить его и захватить сначала галеры.

130

Румпель — помещающийся на палубе рычаг, при помощи которого поворачивают руль.

После этого все принялись за работу. И хотя дела было сравнительно мало, так как на корабле всю ночь поддерживали боевой порядок, началась такая чистка палуб, подвязывание абордажных сетей [131] , возведение укреплений, оснащивание мачт и пр., что самый педантичный моряк был бы удовлетворен. Эмиас взял на себя заботу о корме, Карри — о передней части корабля, Иео как канонир — о верхней палубе. Дрью как штурман поместился на шкафуте. [132] Все было готово, прежде чем большой корабль очутился на расстоянии двух мушкетных выстрелов от «Рози». На корме его развевался золотой флаг Испании. Его двенадцать медных труб играли вызов. Им бодро ответили две трубы «Рози», на корме которой вздымался английский флаг, несущий на передней части гербы фамилий Лэй и Карри. Как и рассчитывал Эмиас, испанский корабль охотнее всего прошел бы под носом «Рози» и остановился бы по другую сторону; но, боясь быстроты действий противника, он не смел этого сделать из опасения быть обстрелянным бортовым огнем. [133] Поэтому единственное, что ему оставалось (так как сами испанцы не собирались стрелять) — это, имея врага с подветренной стороны, стать в бейдевинд и ждать «Рози» с того же галса. [134] Эмиас про себя рассмеялся.

131

Абордажная

сеть натягивается вдоль бортов корабля, чтобы затруднить противнику нападение. Абордажем называется попытка взять корабль приступом, став борт о борт с ним. Абордажные крючья употреблялись для того, чтобы закрепить на месте атакуемый корабль; крючья впивались в борта и не давали кораблю противника уйти.

132

Шкафут — часть верхней палубы между фок-мачтой и бизанью.

133

Бортовой огонь — залпы пушек, расставленных вдоль бортов корабля.

134

Галс — курс, направление, которое держит корабль.

— Подождите еще немного! Можно найти лучший способ убить кошку, чем дать ей захлебнуться сливками. Дрью, все готово?

— Эге! — И англичане двинулись вперед, быстро приближаясь к испанцам, пока расстояние не сократилось до пистолетного выстрела.

— К повороту! — И, вывернувшись, как угорь, «Рози» легла на другой галс под самой кормой испанца. Удивленный быстротою маневра, противник минуту размышлял, а затем попытался также сделать поворот, но было слишком поздно, и пока его малоподвижная громада боролась с ветром, бушприт Эмиаса чуть не срезал его кормовую часть, и «Рози» медленно прошла мимо его кормы на расстоянии не больше десяти шагов.

— Теперь, — кричал Эмиас, — стреляйте без разбора! Стреляйте из луков, из мушкетов, все стреляйте!

И в одну секунду град простых, цепных ядер [135] и картечи прогнал противника с носа на корму; сквозь клубы белого дыма со свистом помчались пули и смертоносные стрелы; а когда дым рассеялся, золотой флаг, который красовался над головами испанцев, печально волочился по воде. Корабль, потерявший румпель и рулевого, одно мгновение безнадежно сопротивлялся, а затем отдался на волю ветра.

135

Цепные ядра — два и более ядер, соединенных цепью и забивавшихся в дуло пушки одновременно. Соединение нескольких ядер увеличивало смертоносную силу.

На «Рози» поднялся радостный рев.

— Хорошо сделано, молодцы из Девона! — воскликнул Эмиас.

— Он сдался! — крикнули некоторые, после того как замерло оглушительное «ура».

— Ничуть, — возразил Эмиас. — Вперед, рулевые! Пусть себе чинит свои снасти, а мы займемся галерами.

«Рози» двинулась вперед и, задолго до того как корабль успел привести себя в порядок, прошла добрых две мили навстречу быстро несущимся прямо на них галерам.

Угрожающий вид имели эти два судна, летящие по бурному морю на сорока веслах каждое, выставив из воды длинные, как у меч-рыбы, носы, словно вынюхивающие добычу. Позади этого длинного носа находилось четырехугольное возвышение, наполненное солдатами. Пушки скалили свои жерла из пушечных портов не только по бокам этого возвышения, но и впереди его, в сторону движения галеры, так, чтобы она могла поддерживать беспрерывный огонь против корабля, идущего прямо передней. Длинный низкий шкафут был битком набит рабами, по пять, по шесть на каждом весле; в центре между двух скамей медленно прохаживались взад и вперед надсмотрщики с бичом в руках. На шканцах, на корме, всюду были солдаты; солнце весело играло на их доспехах и на стволах их ружей. Приблизившись, можно было ясно слышать щелканье бича и вой, похожий на вой диких зверей, раздающийся в ответ; стук и скрип весел; громкое «ха» рабов, сопровождающее каждый взмах весла, и проклятия и брань надсмотрщиков. Ветер доносил из этой ужасной ямы противный мускусный запах, похожий на запах собачьей конуры, в которой заперта целая свора собак.

— Должны ли мы стрелять в рабов? — спрашивали на «Рози».

— Щадите их, насколько возможно, но если они будут стараться нас потопить, нам придется стрелять в них.

Две галеры подошли одновременно и остановились приблизительно в сорока шагах по бокам «Рози». Эмиас понимал, что уйти от их весел так, как он ушел от парусов большого корабля, — невозможно. Бежать от них значило очутиться между ними и кораблем.

Эмиас напряг весь ум, как при трудной игре.

— Рулевые, поставьте корабль носом к ветру. Мы будем ждать их.