Вперед, на Запад!
Шрифт:
— Я поеду, Эмиас.
— Куда?
— С тобой в Ирландию, старина. Я наконец бросил якорь.
— Какой якорь, мой загадочный друг?
— Смотри, вот я — большое и храброе судно.
— Скромно, даже если неверно.
— Склонность, как якорь, крепко держит меня.
— В тине?
— Нет, на ложе из роз, не лишенном шипов.
— Ого! Я видел устриц на плодовых деревьях, но никогда не видел якоря в розовом саду.
— Молчи, а то моя аллегория разобьется.
— О скалу моего бессердечия.
— Пф! Ладно. Появляется долг, как живительный ветер,
— Серьезно, Билль?
— Клянусь моими грехами.
— По рукам, молодой сокол с Белой скалы.
— Хотя я больше привык называть ее «Убежищем влюбленных».
— Да, на берегу мы так зовем ее, но мы всегда говорим «Белая скала», когда смотрим на нее с моря — как мы с тобой станем смотреть, надеюсь, не позже, чем завтра вечером.
— Почему так скоро?
— Разве смеем мы терять день?
— Я полагаю — нет. Итак, вперед!
И они снова поехали молча. Эмиас был доволен (невзирая на свое недавнее отречение), что по крайней мере один из его соперников снимет на несколько месяцев осаду с сердца Рози.
Когда они проезжали над Кэредоном, Эмиас внезапно остановился.
— Ты не слышишь лошадиного топота с левой стороны?
— С левой — со стороны Вельсфордских болот? Немыслимо в этот час. Это, должно быть, олень или дикий кабан, возможно, просто старая корова.
— Это был звон железа, друг. Остановимся и подождем.
И молодые люди стали внимательно всматриваться в лежащее слева пространство болот и вереска, блестящее при лунном свете, как сплошная полоса холодного серебра, покрытого унылой осенней росой.
— Если кто-либо из сообщников Евстафия пробирается домой из Фрешуотера, он, желая сберечь парочку миль, мог проехать через Вельсфорд, вместо того чтобы ехать, как мы, по большой дороге, — сказал Эмиас, который был хитер, как лисица во всех вопросах тактики и страсти. — Если кто-нибудь из них сошел с ума, он мог попытаться это сделать и завязнуть. Там есть болота в двадцать футов глубины. Черт бы побрал этого молодца! Кто бы он ни был, он перехитрил нас! Смотри.
Он был прав. Неизвестный всадник, по-видимому, слез с лошади внизу и повел ее вверх по другой стороне длинного рва, заросшего вереском; затем, дойдя до места, где ров сворачивает в сторону с намеченного им пути, он появился на фоне неба, собираясь вывести свою лошадку из дыры.
— Летим, как ветер! — И оба — Билль и Эмиас — помчались галопом через терн и вереск. Неизвестный успел вскочить на лошадь, когда оставалось еще около ста ярдов расстояния, и далеко обогнал их.
— Вот чертов сын! — воскликнул Карри.
— Только чертов слуга. Мы никогда не поймаем его.
— Я все-таки попытаюсь, а ты можешь тащиться сзади, старый тяжеловоз, — и Карри сильнее погнал коня.
Эмиас минут на десять потерял Билля из виду, а затем увидел, что тот стоит около лошади и безутешно ощупывает
— Поищи мою голову — она валяется где-нибудь среди вереска. Ох, я бесполезен, как старая баба.
— Колени сломаны?
— Я не решился посмотреть. Думаю, что нет. Поезжай вперед и сделай все, что возможно в этом скверном деле. Парень уехал на милю вперед вправо.
— Тогда он направляется в Мурвинстоу; но где мой кузен?
— Позади нас, смею сказать. Мы сцапаем по крайней мере его.
— Карри, обещай мне, что если мы это сделаем, ты скроешься из виду и предоставишь мне расправиться с ним.
— Мой мальчик, мне нужны только Эванс Морганс и Морган Эванс. Твой кузен — только руки, а мы гонимся за головой.
Итак, они проехали еще шесть мрачных миль по все опускающейся местности.
— Теперь как? Прямо в Чепл — заткнуть лисью нору или через королевский парк в Стоу спустить собак сэра Ричарда и явиться с шумом и приказом об аресте в должной форме.
— Повидаемся сначала с сэром Ричардом, и, что бы он ни решил относительно моего дяди, я подчиняюсь.
Они поехали через королевский парк. Близ Стоу проехали мимо мельницы и группы закрытых цветами коттеджей. В окне одного из них еще горел огонь. Оба молодых человека хорошо знали, чье это окно, у обоих сердца быстро забились. В этой комнате спала или, вернее, еще не спала Рози Солтэрн.
— Поздно не спят сегодня в Комве, — произнес Эмиас так беззаботно, как только мог. Карри внимательно посмотрел в окно, а затем довольно едко на Эмиаса, но Эмиас с деловым видом приводил в порядок свои стремена. И Карри поехал дальше, не зная, что каждая жилка в теле его товарища трепещет, как в его собственном.
— Сыро и мрачно здесь внизу, — сказал Эмиас, в самом деле почти изнемогший от внутренней борьбы.
— Через пять минут мы будем у ворот Стоу, — ответил Карри, оглядываясь назад, пока его лошадь взбиралась на противоположный холм, но коттедж скрылся за поворотом извилистой дороги. Следующая их мысль была о том, как попасть в Стоу в три часа утра и не быть съеденными сторожевыми псами, уже начавшими рычать и лаять, заслышав шум лошадиных копыт.
Как бы там ни было, после долгого стука и зова они благополучно попали в дом через задние ворота в высокой западной стене. Сэр Ричард в длинном ночном одеянии скоро спустился в зал. Письмо было прочитано, история рассказана. Но прежде чем она была наполовину окончена, он сказал;
— Антоний, позови грума. Пусть он приготовит мне лошадь. Джентльмены, если вы извините меня, то через пять минут я буду к вашим услугам.
Через полчаса они вновь спустились, пересекли равнину и очутились под малочисленными низкими сплющенными морским ветром ясенями, стоящими вокруг одиноких ворот Чепла.
— Карри, там позади есть тропинка, ведущая через дюны к Марслэнду. Ступайте охранять ее.
Карри уехал, а сэр Ричард громко постучал в ворота.
— Лэй, вы видите, я принял во внимание вашу честь и честь вашего бедного дяди — мы входим сюда одни. Чего еще вы хотите от меня, как внимательнее могу я отнестись к вашей чести?