Шрифт:
Виталий САВЧЕНКО, Лев КАЗАРОВ
Впадина 8540
Андрей проснулся рано. Часы показывали половину седьмого, а погружение назначено на десять. Но спать больше не хотелось, он оделся и вышел на палубу «Кристалла».
Было ясное солнечное утро. Океан лениво катил тяжелые зеленые валы. Ослепительно синело небо.
На судне заканчивалась утренняя уборка. Матросы поливали из брандспойтов
Андрей посмотрел на крикливых чаек, которые падали в волны и, словно подброшенные невидимыми пружинками, взмывали вверх; на лоснящиеся черные спины игривых дельфинов, сопровождавших судно, и улыбнулся. Погода обещала быть хорошей.
Уже четыре дня Андрей на «Кристалле», а все никак не может привыкнуть к замечательному судну, которое он впервые увидел из окна реактивного гидроплана, доставившего его вместе с аппаратом на борт корабля.
Белоснежный электроход поразил Андрея четкостью линий и форм. Даже тогда, когда судно стояло на якоре, его надстройки производили впечатление неудержимого полета вперед.
«Кристалл» представлял собой огромную плавучую научно-исследовательскую лабораторию. Днем и ночью на нем велась напряженная кропотливая работа. Самописец эхолота все время чертил замысловатые кривые морских глубин, измерялось содержание солей в воде, ее температура, скорость течения. Регулярно глубоководный керн приносил пробы почв, трал и драга доставляли на борт подводных жителей. Все сведения поступали в научный штаб «Кристалла». Там они изучались и систематизировались.
Десятки подобных судов многих стран мира, по плану Международного геофизического года плавали в водах разных широт. Целая армия ученых работала для того, чтобы вырвать у морских глубин их тайны, чтобы стереть последние белые пятна в науке о мировом океане.
Андрей Волошин всего лишь рядовой солдат большой армии ученых, но в поединке с природой и солдат может принести неоценимую пользу. Еще раз взглянув на чаек, Андрей пошел к капитану.
Капитан Грачев соответствовал своему судну. Его большую, крепкую фигуру облегал ослепительно-белый, тщательно выглажен китель; накрахмаленный, твердый как картон, воротник рубашки глубоко врезался в полную шею. Капитан и к своей команде был так же требователен. Уже несколько раз Андрей слышал трубный голос Грачева, который распекал поленившегося побриться матроса. За это на судне капитана прозвали «Стерильным Грачом». И все же команда «Кристалла» любила своего капитана, хоть и считала его страсть к абсолютной чистоте чудачеством.
Грачев встретил Андрея ласково. Он задержал руку молодого конструктора в своей огромной лапе и сочувственно спросил:
— Не спится?
Андрей кивнул головой.
— А я вот никак не пойму, что ему от нас надо? — продолжал Грачев.
— Кому? — не понял Андрей.
— А, вот этому шведу. Целый час за нами плетется.
Андрей посмотрел в ту сторону, куда показывал капитан, и где-то, милях в двух от «Кристалла», увидел узкое и длинное как щука, судно. Своим внешним видом оно напоминало военный корабль. Но на гафеле плескался флаг шведского торгового флота. Андрей взял
— «Мата-Хари», — прочитал он название судна. — Кажется, была такая международная авантюристка, немецкая шпионка по имени Мата-Хари.
— Правильно подметили, — прогромыхал голос капитана, — шпионка и есть. Разве мало места в океане? Нет, ползет параллельным курсом, будто вынюхивает что-то. А что, в конце концов, вынюхивать? У нас никаких тайн нет, про наш «Кристалл» все газеты писали.
— А вы спросите по радио, может им что-то нужно? — предложил Андрей.
— Спрашивал. В молчанку играет. Чувствую сердцем — не шведское это судно, а флаг и название — только маскировка.
— Пусть себе плавают, пока плавается, — улыбнулся Андрей. — Вы мне лучше, Кузьма Лукич, скажите, что там синоптики прогнозируют? Я, собственно, за этим к вам и зашел.
— Все метеостанции вашему погружению дают «добро» — и на сегодня, и на завтра обещают штиль. Так что о погоде можете не беспокоиться.
Андрей поблагодарил капитана и пошел на корму «Кристалла», где стоял его батискаф. Возле батискафа собралась кучка свободных от вахты матросов. Они с интересом рассматривали отливавший голубизной стальной подводный аппарат.
Это был шар диаметром в пять метров, изготовленный из замечательного материала, который сочетал легкость дерева и прочность стали. В нижней части батискафа помещались аккумуляторы, кислородные баллоны, гидросистема, вспомогательные механизмы. Сквозь прозрачную верхнюю половину можно было рассмотреть внутренность кабины: два мягких кресла, которые могли вращаться; исследовательский пульт, рычаги управления, телекиноустановка. Спереди аппарата размещалась металлическая конструкция, напоминавшая руку с двумя пальцами. Эта механическая рука обладала удивительной подвижностью. Она позволяла исследователям брать пробы почв, собирать растения, поднимать со дна различные предметы.
Через боковые отверстия гидроустановки батискафа забиралась вода. Она сжималась компрессором и выбрасывалась через расположенные сзади сопла. С помощью реактивного двигателя аппарат развивал под водой значительную скорость.
Внимание окруживших батискаф людей было приковано к пожилому матросу, которого все называли дядей Мишей. Дядя Миша размахивал татуированными руками и рассуждал:
— Я, братцы, вот что скажу. Вы все знаете, что я не первый год на флоте, моря и океаны вдоль и поперек исходил, так что жизнь знаю. Но где же это видано, чтобы на дно в такой посудине без троса спускаться? Вниз может она и опустится, а обратно? Я спрашиваю, кто ее вытащит? Как булькнет, так там и останется. Это я вам точно говорю.
— А может, внутри заключен механизм, который поднимает ее наверх, — робко вставил рыжий юнга Колька Лавров.
Сказал и покраснел, будто испугался своей смелости.
— "Механизм", — передразнил его дядя Миша. — Ты еще в таких вопросах салага. Какой механизм можно придумать? Разве, скажем, может человек сам себя за волосы поднять?
Матросы захохотали.
— И все-таки подъемное устройство существует, — раздался голос Андрея.
Все повернулись к нему. А дядя Миша смущенно затоптался на месте и пробормотал: