Возвышенное
Шрифт:
ОНА
Его глаза мгновенно открываются. Она не так представляла его возвращение, в одну секунду он был посиневшим и без сознания, а в другую – уже сидит прямо, с покрасневшим лицом и хватая ртом воздух.
– Люси, – выдыхает он. Он тяжело дышит, словно втягивает воздух через соломинку.
Она прижимается к его шее, желая почувствовать его пульс.
– Колин, – у нее к нему миллион вопросов. Ты меня чувствуешь? Что ты
– Мне кажется, я понял, куда ты уходишь, – бормочет он ей в шею. Все его тело начинает сильно дрожать, и ему требуется время, чтобы снова заговорить. – Думаю, ты живешь в озере.
По ее венам пробегает холодок, когда она думает, что ее дом в таком холодном и далеком мире. Что она одна бродит по этой школе. И по правде говоря, ей куда спокойней на озере, чем в общежитии. Озеро тихое и спокойное, из него ничего не вытекает и не втекает. Оно такое же замкнутое, как и она.
Солнечный свет дюйм за дюймом пробивается в темную комнату Колина, и, наконец, начинает согревать его дышащее тело. Она уже знает каждую черточку его лица, шеи, завиток волос, спадающий ему на лоб.
– Очнись. Поговори со мной, – просит она. Эта была самая долгая ночь из всех, которые она с ним проводила, ожидая, когда он придет в себя и скажет, что не пострадал и не заболел, и у него нет повреждения мозга.
Он бормочет что-то неразборчивое, приходя в себя и поворачиваясь к ней лицом.
– В последнее время твоя кожа ощущается иначе, – он замолкает, и Люси надеется, что он поймет, что снова повторяет одно и тоже. – Как думаешь, со мной тоже такое будет? – вместо этого говорит он.
Она откидывается назад и смотрит на него. Действительно смотрит, словно пытается разглядеть, как его зрачки реагируют на свет, как кожа принимает здоровый оттенок. Разве он не помнит, что они уже дважды это обсуждали?
– Может быть.
– Думаешь, раз я насколько близко к тебе, и то, что ты проводишь время в озере, делает тебя… – он качает головой, потирая лицо, – более живой и реальней?
Она улыбается, пытаясь прогнать пробежавшую по позвоночнику странную щекотку, когда она смотрит в его невинные и расширенные глаза
– Джепетто, я хочу быть живой девочкой [фраза из Пиноккио – прим. переводчика].
– Я серьезно.
– Я тоже.
– Может, мы придумаем, как снова оживить тебя, – говорит он. – Возможно, стоит больше пытаться.
Она одаривает его ну-что-ты-несешь взглядом.
– Я не думаю, что мы будем еще раз пробовать, Колин. Боюсь, это был твой последний шанс.
Взбешенный, он качает головой, но как бы сильно ее мозг не волновался, она ощущает тихий трепет в сердце. Что-то внутри нее начинает биться. И ее беспокоит то, что если она Страж, то почему ей хорошо, в то время как ему плохо?
Люси никогда не видела Джея таким шумным, как сейчас. По крайней мере, именно это происходит во время обеда, когда он молчалив и суетлив. Его, как правило, проницательные глаза, сейчас устремлены на свою обувь, которую исписывает
Поверх «grenouille», (лягушка франц.) он пишет «eau» (вода франц.). Вместо «papillon» (бабочка франц.) появляется «froid» (холод франц.). И после этого машинально добавляет заглавными буквами «CHAUD» (жар франц.).
Лягушка и бабочка стали холодной водой, а затем жаром.
Она пытается вспомнить еще какие-нибудь слова на французском, но находит лишь пустоту. Ей не удается сложить воедино все свои воспоминания, как бы сильно она ни старалась ухватиться за них и не вытолкнуть из глубины своей памяти. Она задается вопросом, что еще сможет вспомнить, а что забудет. Может быть, что-то объяснит, куда она исчезает, и какой же из нее получается Страж, если она позволяет своему Подзащитному опускаться в холодное озеро, чтобы она могла к нему прикасаться.
– Не знала, что ты учишь французский, – говорит она. Сидящий рядом с ней Колин уткнулся носом в книгу по гипотермии.
– Я и не учу, – обороняясь, отвечает Джей, словно его поймали за какой-то шалостью. Или будто он тот, кто поясняет вои поступки.
Их троих объединяет огромный, размером с Тихий океан, секрет, который выделяет их на фоне других учеников, ведущих размеренную жизнь в частной школе. Она слышит вдалеке игру на баскетбольной площадке. Невысокий парнишка забил трехочковый. Люси хочет спросить у Джея, откуда он знает, как пишется лягушка на французском, если не изучал его, но после случившегося ранее, может, важнее задать другой вопрос?
– Джей, ты в порядке?
– Моя мама француженка, – говорит он вместо ответа на ее вопрос.
– Да, это объясняет лягушку, – замечает она, и он, улыбаясь, себе под нос поправляет ее произношение себе. – Но почему ты сегодня такой молчаливый? Тебя что-то беспокоит?
Он медленно и неуверенно пожимает плечами. Но обычно Джей веселый и подвижный. Этот жест совсем на него не похож.
– Просто задумался, – он достает из сумки журнал, обложка которого вся в заметках, различных линиях и разводах. Страницы изорваны по краям и загнуты, и название журнала «DIRT RAG» написано крупными неровными зелеными буквами.
– Джей, – начинает Люси, но не знает, какие слова подобрать к его настроению. Она смотрит на Колина, который поглощен своим чтением. – Скажи, ты хоть раз слышал в голове голос, который говорит, будто то, чем мы занимаемся – это настоящее безумие?
– Да, – отвечает он и кивает в сторону Колина. – А у него нет.
И, конечно, именно в этот момент Колин отрывается от книги.
– Чего у меня нет?
– Инстинкта самосохранения. Ты никогда не спасуешь перед холмом или прыжком. Я никогда не видел, чтобы ты взглянул на что-то и сказал: «Мне не стоит этого делать». Это не означает, что у тебя всегда все получается, но ты постоянно пробуешь. У тебя на плече нет ангела, – глядя в журнал, Джей тихо добавляет: – Только чертик.