Возвращение
Шрифт:
— Неплохо, но я опять-таки скажу «нет». А ответ на этот вопрос — логика. Или, иначе говоря, способность к аналитическому мышлению. Если её применять правильно, она вполне способна заменить нехватку мудрости, вполне простительную по молодости лет, ведь мудрость приобретаешь лишь с возрастом и опытом.
Эрагон нахмурился:
— Да, конечно, но разве обладать добрым сердцем не важнее, чем способностью мыслить логически? Чистая логика может привести к выводам, которые неверны с точки зрения этики, но если ты обладаешь высокой
Узкая, как лезвие бритвы, улыбка изогнула губы Оромиса.
— Ты путаешь одно с другим. Я хотел узнать лишь, что является наиболее важным инструментом для проявления человеком или представителем другого народа своих душевных качеств — но вне зависимости от того, хорош этот человек или плох. Я согласен, очень важно обладать добродетельной натурой, но я также уверен, что если выбирать между тем, дать ли человеку благородство души или же научить его ясно мыслить, то лучше второе. Слишком много проблем в этом мире создали существа, обладавшие благородной душой, но весьма затуманенным разумом.
История множеством примеров доказывает, что многие из тех, кто был совершенно убеждён в правоте своих поступков, на самом деле совершали страшные преступления. Помни, Эрагон: никто не захочет самого себя считать мерзавцем, и лишь очень немногие способны принять решение, которое сами же считают ошибочным. Тебе может не нравиться сделанный тобой выбор, но ты все равно будешь его защищать, ибо даже при самых худших обстоятельствах веришь, что только так и можно было поступить в тот или иной конкретный момент.
И одно лишь то, что ты человек достойный, отнюдь не является гарантией единственно правильных действий с твоей стороны; напротив, не думать так — единственная наша защита от демагогов и безумия толпы и самый надёжный наш провожатый на изменчивом жизненном пути, который и должен в итоге привести нас к умению мыслить ясно и разумно. Логика никогда тебя не подведёт, если только ты не пребываешь в неведении относительно последствий своих деяний — или же сознательно не пренебрегаешь ими.
— Но если эльфы обладают столь развитой логикой, — сказал Эрагон, — то у вас должна быть полная согласованность во всем, что вам предстоит сделать.
— Едва ли это возможно, — возразил Оромис. — Как и у всякого народа, у нас существует огромное количество жизненных принципов, и в результате мы зачастую приходим к совершенно различным выводам даже в абсолютно схожих ситуациях. Выводам, которые, должен добавить, верны с логической точки зрения каждого конкретного индивида. И потом, как бы я ни хотел, чтобы это было иначе, но далеко не все эльфы должным образом тренируют и развивают свои мыслительные способности.
— И как же ты намерен научить меня этой вашей логике, мастер Оромис?
Улыбка Оромиса стала шире.
— С помощью самого древнего и самого эффективного способа: споров. Я буду
Столь неожиданная смена темы застала Эрагона врасплох, хотя он и подозревал, что именно этот вопрос Оромис и намеревался задать ему с самого начала.
— Как я и говорил раньше: чтобы помочь тем, кто страдает от гнёта Гальбаторикса, а ещё, хотя и в меньшей степени, из личного чувства мести.
— Значит, ты борешься с ним из общечеловеческих соображений?
— Что это значит?
— Это значит, что ты сражаешься ради того, чтобы помочь тем народам, которым Гальбаторикс уже принёс много горя, и чтобы не дать ему принести горе и другим народам.
— Именно так, — согласился Эрагон.
— Ага. Но тогда ответь мне вот на какой вопрос, мой юный Всадник: не принесёт ли твоя война с Гальбаториксом больше горя, чем сможет предотвратить? Ведь большая часть людей в Империи живёт не так уж плохо, их почти не касаются последствия безумных поступков её правителя. Как же ты сможешь оправдать вторжение на их земли армий, уничтожение их домов и гибель их сыновей и дочерей?
У Эрагона даже дыхание перехватило; его поразило уже то, что Оромис задаёт ему такой странный вопрос — ведь Гальбаторикс есть самое настоящее Зло! Однако ответить на этот вопрос оказалось не так-то легко. Эрагон понимал, что правда на его стороне, но не мог этого доказать.
— Разве ты, учитель, не считаешь, что Гальбаторикс должен быть свергнут?
— Вопрос не в этом. Это не подлежит сомнению.
— Значит, ты все-таки считаешь, что это так, верно? — упорно продолжал Эрагон. — Посмотри, что он сделал с Всадниками!
Оромис обмакнул хлеб в рагу, но есть не стал, позволив Эрагону выпустить пары, а потом, миролюбиво сложив руки на коленях, спросил:
— Я тебя огорчил? — Да.
— Ясно. Ну что ж, в таком случае подумай ещё над моим вопросом, пока не отыщешь на него правильный ответ. И я очень надеюсь, что ответ твой будет достаточно убедительным.
ЧЁРНАЯ «УТРЕННЯЯ СЛАВА»
Они убрали со стола, вынесли посуду на улицу и вычистили её песком. Потом Оромис собрал все хлебные крошки и бросил их птицам.
Когда они снова вернулись в дом, Оромис принёс перья и чернила, и они возобновили занятия Лидуэн Кваэдхи, письменной формой древнего языка. Эта письменность была во много раз изящнее и сложнее тех рун, которыми пользуются люди и гномы, и Эрагон полностью погрузился в хитроумный лабиринт иероглифов. Оказалось, это даже приятно — получить такое задание, которое не требует никаких иных усилий, кроме запоминания.
Несколько часов он провёл, согнувшись над листами бумаги, пока Оромис не сказал: