Возвращение
Шрифт:
— Вот ведь тоже… — В голове наконец-то стало совсем ясно. — Прям шел?
— Не то слово. — Сестра еще раз хмыкнула. — Бежал прям, во-во. Как к фээсбэшнице своей. Да-да… и рожа у тебя, зуб даю, была такая же глупая, довольная и романтичная, это наверняка.
— Да ну тебя.
Ну, ладно, брат Пикассо, хватит лирики. Шлем на тупую башню, встать, поправить автомат и вперед, надеясь больше не сотворить никакой глупости типа недавней и не пойти на корм, к примеру, Изменившимся карликовым лапландским морским свинкам, которые тоже были когда-то в зооцирке. Не верите, смешно вам? Ну-ну, я б посмотрел на вас, когда есть только один пистолет и пара
Крюк оглянулся, кивнул, поняв, что я готов к дальнейшему движению. Раздвинул кусты, за которыми на земле неожиданно обнаружилась четко протоптанная тропа, которую трудно было ожидать так вот просто найти. Нам, наверное, а никак не самому крутому из всех големов Района.
Мы шли вперед уже около десяти минут, двигаться, несмотря на наличие тропы, приходилось медленно. Ночники справлялись, так же как и детекторы, которые определяли ловушки за несколько метров, несмотря на чрезвычайные странности всего этого места. А странности проявлялись все сильнее и сильнее, к слову сказать. Кроме уже упоминаемого расстояния до фонарей центральной дорожки, стало ясно, что вокруг нас далеко не то, что ожидали встретить. В конце-то концов, те самые тополя все-таки остались тополями, равно как и редкие березы, среди которых наша группа сейчас и шла.
Но откуда здесь, в Радостном, могла появиться, к примеру, совершенно непонятная густая поросль, оплетающая все высокие деревья? И больше всего смахивавшая на лианы? Да ладно вам, бросьте, бред какой-то и фантасмагория обкурившегося ботаника, читающего учебник по растительности тропических лесов. Или вон, чуть в сторонке, четко видимое на небольшой полянке, торчит толстое коряжистое дерево с густой кроной на самой макушке. Вот что это, как вы думаете? Чудо-дерево баобаб или что-то очень на него похожее? Да уж…
— Идите за мной по тропе и старайтесь не очень далеко отходить, если что. — Крюк чуть приостановился. — Только в крайнем случае.
— Что «если что»? — Сдобный недоуменно посмотрел на него. — Тут, как мне кажется, одни только «если что» и носятся взад и вперед. Странно, что до сих пор ничего не было. Ну, кроме нашего любителя повестись на всякую хренотень, да, Пикассо?
Голем покосился на него:
— Ты меня слушай просто, Сдобный, и старайся даже при опасности не отходить от тропы, ладно? Даже если увидите что-то совсем странное, смотрите на меня сначала и лишь потом действуйте.
— Хорошо, — проворчал Сдобный. — А в чем дело-то, не объяснишь?
— Объясню, только не сейчас. Идемте быстрее.
Крюк развернулся и потопал вперед, совершенно не стесняясь того, что только что проехал нам по ушам с совершенно непонятной телегой и так ничего и не объяснил до конца. Тоже мне, дипломат, блин. И ведь, железяка полуживая, так умудрился все это нам прогнать, что теперь все мысли, свободные от наблюдения за своим сектором ответственности, заняты лишь вопросом о том, почему с тропы нельзя сходить. Тьфу ты, зараза, задал тоже задачку!!!
И ведь что интересно… нет, я не про эту непонятку, а про самого голема. Вот как такое возможно, скажите мне, чтобы вся эта груда мускулов и металла двигалась так тихо?!! Только сейчас обратил на это внимание, на то, что Крюк идет практически беззвучно. Да и сама походка изменилась, став очень осторожной, аккуратной, крадущейся. Голем сейчас был похож не на громадного медведя, вставшего на задние лапы, а на какое-то большущее кошачье, выслеживающее добычу. Экая дивная метаморфоза, честное слово. И именно из-за осознания того, что он старается двигаться
Неожиданно он остановился, замерев монументом с чуть качнувшейся цепью. Повел головой по сторонам, настороженно прислушиваясь к чему-то. Рыкнул:
— Черт! Вон в те кусты, быстро!!!
И ринулся к тем самым кустам, в несколько прыжков оказавшись возле них. А нам что оставалось делать?
Я приземлился на колено, перекатился чуть вбок, стараясь не задеть ногу Сдобного. Распластался на густой траве, вжимаясь в нее и во все глаза глядя на такого же, как и мы все, изображающего черепаху голема. Открыл было рот, чтобы все-таки поинтересоваться: от кого или от чего мы здесь ныкаемся? Но Крюк прижал толстенную сосиску — палец к губам, показывая, что ни хрена не время интересоваться чем-либо. И вообще лучше тупо заткнуться. Ну, я и заткнулся, повернувшись к тропе, с которой нам неожиданно пришлось удрать.
Оно оказалось на тропе как-то сразу и неожиданно, возникнув из густой мглы, которую, казалось, гнало перед собой. Серая, в черных прорехах пелена, заполнившая видимую мне часть открытого участка, лопнула посередине, выпустив наружу его. Первым желанием, возникшим после появления этого существа, было недоверчиво похлопать глазами и ущипнуть себя, чтобы убедиться — это не сон.
Бешеный винегрет из разнокалиберных конечностей, торчавших из длинного тела, покрытого светлой, в светящихся лишаях, морщинистой кожей. Все это было четко видно в ночник, хотя, казалось бы, такое просто невозможно. Но есть ли такое определение здесь, в месте, которое находилось прямо посреди Района и при этом казалось даже и не принадлежащим ему? Наверное, нет, потому я и видел непонятное создание. А посмотреть было на что.
Конечности, принадлежавшие многим обитателям Радостного, перемешались с другими, ни на что не похожими. Собачьи, медвежьи и львиные лапы, человеческие ноги, на одной из которых был четко виден совсем заношенный армейский ботинок. Торчащие рядом с ними подобные птичьим трехпалые ходули, только покрытые совсем не птичьей кожей. Какие-то толстые, напоминающие осьминожьи, щупальца, мягко перекатывающиеся по густой траве. И еще что-то, инородное, странное.
Все это великолепие торчало из равномерно плотного корпуса, поделенного на четко различимые сегменты. Оттуда же, только выше «ходовой части», во все стороны расходилась широкая гребенка из того, что служило средством для захвата и удержания. Почему мне не подумалось, что двигающееся по тропе нечто не использует их для, положим, срывания в пищу листьев и молодых веток? Да как вам сказать, мои уважаемые…
Тело заканчивалось широкой покатой головой с большим ртом или как это еще может называться у такого создания? Во всяком случае, россыпь поблескивающих в слабом свете выпуклых кругляков по обе стороны от широкой щели, ничего, кроме глаз, не напоминала. Так почему бы не предположить, что это рот? Ай-ай… неприятный он какой-то, если не сказать страшноватый. На землю свисают, покачиваясь при движении, вязкие длинные нити слюны. А когда существо шумно выдохнуло, раскрыв пасть, то в ней очень нехорошо блеснуло несколько рядов очень даже внушающих уважение к владельцу зубов. Так что я явно не ошибся, предположив, что существо никак не могло быть вегетарианцем, которых в Районе после Волны никто и не видел.