Возвращение
Шрифт:
Точинов подошел к стойке, на которой уже давно дожидался своего момента рюкзак и «калашников», аккуратно повешенные на ремнях. Взял в руки тяжелого металлического напарника, выпавшего ему на пути. Держа за цевье, свободной ладонью провел по матово-черному металлу и пластику. Холодная и гладкая поверхность, чуть шероховатая в тех местах, где автомат держат руки, опасное спокойствие оружия. Да, не думал он еще совсем недавно, что придется воспользоваться им для того, чтобы проникнуть в глубь Района, и вот получите. Было ли страшно от ощущения и понимания того, что сейчас придется сделать вдвоем с Измененным? Да, конечно. Без этого никуда,
Машинально проверил наличие снаряженных патронами магазинов в карманах разгрузочного жилета и подсумках, соединенных в очень хитрую конструкцию на ремнях. Несколько гранат в боковых карманах, нож, который так настоятельно советовал Сдобный при выборе снаряжения. Патроны в пачках в большом подсумке, висевшем сзади. Все? Да, наверное, все.
— Готовы? — Танат подошел сзади, очень тихо, едва не напугав.
— Да. — Точинов обернулся к нему. — А вы?
— Да тоже, практически. Сейчас, возьму кое-что.
Кое-чем оказалась обычная снайперка СВД, боеприпасы и два больших изогнутых клинка. На бедре Танат закрепил кобуру с «ярыгиным». Проверил, как выходят клинки из креплений-колец, и явно остался доволен результатом. Закрепил за ухом и на шее провода и аккумулятор гарнитуры для переговоров. Накинул плащ с капюшоном из прорезиненной ткани.
— На всякий случай… — Танат улыбнулся. — Мою персону многие узнают издалека, и сейчас это лишнее. Значит так, профессор, выходим. Всплеск закончился, и нечего резину тянуть. Идем в сторону Васильевки, а там попробуем добраться до окраины, миновав Парк. Если у ребят все нормально, а так оно и будет, то встретимся с ними там. Барин, без нужды не высовывайся никуда. Ну, бывайте, парни, надеюсь, что все у вас будет хорошо.
Барин кивнул в ответ и вернулся к бинтованию конечности Сокола. А Танат с Точиновым пошли к выходу.
Дверь встала на место сама, мягко зашипев за спиной. Точинов вышел наружу уже в маске, дыша через фильтры. Пусть Всплеск и закончился, но попасть под туман ему совсем не хотелось, слишком уж серьезные последствия могли быть.
Всплеск прошел, не оставив за собой ничего в напоминание, все было таким же, как и помнилось Точинову. Хотя… что-то странновато выглядит вон тот труп в сером, что размазан по стене одного из самых последних гаражей. Вплавлен в бетон наполовину, с торчащими руками. А так… все вроде бы вполне нормально, ничем не отличается от того, что было.
Измененный, которому туман явно был абсолютно фиолетов, бодро потопал прямо к полоске асфальта. Асфальт давно раскрошился и зарос травой, пробивающейся через каждую трещину. Профессор пошел за ним, стараясь ни в коем случае не отстать. Темп, который задал Измененный, оказался не просто быстрым, он был летящим. Через какое-то время Точинов начал четко понимать, что не успевает. Как ни старается. Решил поднажать, и скоро в груди явственно заколотило с удвоенной силой. Танат оглянулся, оценил, что грузный попутчик не может успеть за ним, сухим и поджарым, и чуть сбавил скорость.
— Спасибо, — кивнул Точинов. Все-таки курение до добра не доведет. Легкие похрипывали и казались набитыми чем-то очень горячим и колючим. — Я сейчас… только отдышусь.
— Да
Точинов вновь кивнул и направился туда. И тут с провалившейся крыши, нависающей над столбами и трухлявой деревянной лавкой, к нему метнулся распластанный силуэт, вытянутый, тонкий и гибкий. Профессор успел заметить странно большие глаза на белом как мел лице, широкую щель рта, в которой торчали длинные и тонкие иглы многочисленных зубов. Точинов сообразил, что руки не успеют поднять автомат, хотя тело наплевало на это и пыталось успеть. Танат среагировал быстрее. «Ярыгин» коротко и зло гавкнул три раза подряд. Тварь приземлилась рядом, сбив Точинова с ног, вздрогнула несколько раз. Приходя в себя, он посмотрел на нее, так и не закрывшую громадные глаза с темной радужкой.
— Да уж, профессор… — Измененный покачал головой. — Внимательнее надо быть, а не так, как вы, — переться лишь бы переться. Ну вот, видите, чуть не напоролись. Не зацепил?
— Нет. — Точинов поднялся, отряхиваясь. Покосился на лежащее рядом тело, поправил автомат. — Спасибо, Танат. Я вам должен.
— Бросьте, Точинов, — усмехнулся тот. — Какое тут должен. Мы тут все друг другу должны очень много, так что пойдемте лучше дело делать. Отдыхать вам, видно, уже не надо, если судить по тому, что даже задыхаться перестали. Светло уже, надо идти. Набегут сейчас местные подонки, которые явно захотят нам помешать, и все, конец пути. Пойдемте.
Танат немного настороженно водил головой по сторонам, высматривая возможную опасность. Пока, кроме того странного Измененного (а какие они вообще бывают-то?), никто по дороге двум одиноким фигурам не попался. К счастью, как подумалось Точинову.
Впереди показался перекресток. Танат повернул налево, спустился с насыпи и пошел напрямик через большой пустырь, заросший жесткой серой травой. Обернулся:
— Прямо за мной идите… Здесь сейчас ловушек столько, что только держись. Вон, видите?
И ткнул пальцем в сторону еле различимых огоньков, мерцавших сбоку, слева. Да-да… одна из пакостнейших местных ловушек, так называемая «конфорка». Такие Точинов уже видел и вполне представлял, что может произойти, когда окажешься на небезопасном расстоянии от нее. Язык голубого пламени высочайшей температуры, в котором могли расплавиться даже не самые стойкие сплавы, не говоря про органику, мгновенно вспыхивавшую и сгоравшую дотла. Очутиться рядом с ней профессору очень не хотелось, и он постарался ни на шаг не отставать от Измененного. Это оказалось очень просто, так как Танат не несся вперед, как в самом начале, а шел спокойно и размеренно.
— Колыма? — Точинов показал на виднеющиеся впереди, за разросшимися деревьями, крыши одно— и двухэтажных домов.
— Она самая. — Танат остановился, к чему-то прислушиваясь. — Странное ощущение какое-то…
— Что именно?
— Да как сказать… — Измененный нахмурился. Надвинул капюшон, скрывая лицо, поудобнее перехватил винтовку, положив на сгиб руки. — Что-то очень знакомое чувствую, и оно мне очень не нравится. Ну да ладно… может, и померещилось.
Померещилось ему… Точинов настороженно огляделся. Об этом месте он читал в отчетах по Району очень немало. И хорошего там практически не было.