Возвращение
Шрифт:
– Наверняка сдал кто-то из тех, кто обо мне знал. Я не собираюсь прятаться всю жизнь, поэтому нужно сходить. Кричать, что это не я, тоже глупо. Вопрос в том, что можно сказать и чего от них добиваться. Моя ценность для американцев заключается в знании технологий, до которых они додумаются через десятки лет. Ну и природные катастрофы, остальное становится всё более недостоверным. Естественно, что я не собираюсь передавать технические знания, об этом пусть договариваются с вами. Можно сообщить о катастрофах в самих Штатах и рассказать, до какой они докатились жизни и почему.
– Этот вопрос рассмотрят эксперты Проекта, – сказал Брежнев, – и дадут свои рекомендации в том, что тебе можно сказать. Документы и разрешение получишь через Комитет. Когда они закончат, мы ещё поговорим. Может быть, всё сложится к лучшему.
Глава 42
– Напрасно вы пришли один! – на чистом русском языке сказал посол. – Ваша жена получила бы от этого визита немало удовольствия.
– Как-нибудь в другой раз, – пообещал я. – Она не хочет надолго оставлять дочь, а везти сюда маленького ребёнка – это перебор.
– Я запомню, – улыбнулся Уолтер Стессел. – Если вы приняли моё предложение, то должны догадываться, о чём пойдёт речь.
– Возможно, – вернул я улыбку. – Но вы объясните, а то, может быть, я заблуждаюсь.
– Как там в будущем? – перестав улыбаться, спросил Уолтер.
– Очень плохо, – ответил я. – Это не в последнюю очередь послужило причиной моего возвращения.
– А для кого плохо?
– Для всех. Давайте я кое-что расскажу, а потом поговорим более предметно.
– Я вас слушаю.
– Ваши учёные сильно кипятились, когда узнали о путешествии во времени?
– Не то слово, они в него до сих пор не поверили.
– И правильно сделали. Материальное тело не может двигаться против потока времени. Мне сказали, что это один из фундаментальных законов Вселенной. Я не попадал в будущее и не возвращался обратно. Я прожил свои восемьдесят лет и умер, а в моё молодое тело вернули только память прожитой жизни.
– Кто вернул? – подался он ко мне.
– Люди другого мира. Нам до такого было далеко даже в конце моей жизни.
– И чего они хотели добиться? Чем вы с ними расплатились?
– Вафлями, – засмеялся я. – Ребёнку, который оказал мне такую услугу, она ничего не стоила, он сделал бы это и так,только из симпатии ко мне.
– Допустим, – согласился он. – А как же причинно-следственные связи?
– Они так же фундаментальны, как и законы природы. Одним из следствий переноса моей личности в прошлое стало исчезновение той реальности, которую я знал. В результате наших действий сильно меняются даже события ближайшего будущего, что уж говорить о более отдалённом времени.
– И какая цель? Вывести в лидеры Советский Союз?
– Одна из целей. Можете мне не верить, но ваше лидерство не принесло ничего хорошего ни миру, ни вам самим. И потом абсолютное лидерство, как и мировое господство, – это фикция. В следующем веке было бы много новых центров сил, а все прежние пришли бы в упадок.
–
– Вашими стараниями! – ехидно улыбнулся я. – Вы делаете всё возможное, чтобы разорить Советский Союз гонкой вооружений, а ведь мы ускоряем ваше развитие самим фактом своего существования. Видели бы вы, до какого маразма докатится западная цивилизация. Рассказал бы, но вы не поверите.
– А вы попробуйте.
– Хорошо, – хмыкнул я. – Как вы относитесь к геям?
– Мерзость, – скривился он.
– К вашему сведению, в начале второго десятилетия следующего века однополые браки были узаконены во всех ведущих западных странах. За их права так яростно боролись, что кандидат в президенты, осмелившийся сказать хоть слово против, мог считать себя проигравшим. К тридцатому году в Европе, если не считать нас, такой была каждая пятая семья. Мы этого не приняли.
– А мы?
– Вы не отстали от европейцев, только в США тогда творилось такое, что вам было не до статистики. И это, в сущности, мелочь.
– А что для вас будет значительным?
– Хотя бы фундаментальные научные исследования и космонавтика. Они не дают быстрой отдачи и требуют огромных вложений. Пока ими занимались мы, вы старались не отстать, а кое в чём нас опередили. Как только мы вынуждено свернули свои работы, вы тут же бросились сокращать свои. В результате первый термоядерный реактор, который европейцы запустили в двадцать пятом году, стал последним. С защитой Земли от астероидов тоже ничего не получилось.
– А зачем её от них защищать? – удивился он. – Жили без всякой защиты...
– Динозавры когда-то думали так же, – сказал я. – Где они сейчас? Ваши соотечественники создадут каталог потенциально опасных небесных тел диаметром свыше ста метров, которые могут вызвать при падении на Землю громадные разрушения и жертвы. Их там было тысяч пять, а более мелких вообще немерено. Один такой мелкий взорвался в тринадцатом году в небе над Челябинском с мощностью четыреста килотонн. К счастью, взрыв был высоко и полторы тысячи человек пострадали только от осколков стёкол. Более крупный упал недалеко от окраин Бангкока в двадцать четвёртом году. Мегатонный взрыв унёс жизни ста тридцати тысяч человек, и полмиллиона были ранены. А в две тысячи тридцать втором впритирку с Землёй должен пройти астероид диаметром в четыреста метров. Пролетит мимо или врежется – это большой вопрос. Мы пытались создать службу защиты, но дело не пошло дальше болтовни, а вам, как я уже говорил, было не до того. Спасать всех собрались Китай, Индия и Бразилия.
– Эти?
– Сколько пренебрежения! Я говорил вам о новых центрах сил? К вашему сведению, к двадцатому году Китай догнал вас по валовому внутреннему продукту. Хотя по производству он сделал это гораздо раньше. У вас оно будет только двадцать процентов от вала, потому что большая доля вашего бюджета – это обслуживание и банковское дело, а у Китая доля производства была шестьдесят процентов! И первая станция на Луне была у Китая! По остальным говорить не стану, догадывайтесь сами.
– А что явилось причиной нашего упадка?