Возвращение
Шрифт:
IV
Вернемся к тому, что принято называть действительностью: на этот раз дело происходит в полуподвале неподалеку от наших мест. За каким дьяволом меня туда занесло? Профессор оккультных наук сидел за столиком. Профессор помахал мне рукой.
"Рад вас видеть",- сказал я кисло.
"Брось. Давай по-простому, на "ты"".
"Рад тебя видеть, пахан".
Я озираюсь. Я был в цивильной одежде.
"Э-э-э! Не вздумай спасаться бегством. Садись... С чего это ты меня так называешь? Согласно современным словарям, пахан - это главный бандит. Это годится для главы правительства. Но мы-то
"Так не говорят",- заметил я.
"А как говорят?"
"Я приглашаю".
"Ну, мы по-русски, чего там!"
Он подозвал официанта.
"Принеси-ка нам, дорогуша, этого... того".
Кельнер солидно прочистил горло.
"Ну, сам понимаешь",- сказал профессор.
Кельнер явился с подносом, расставил тарелки, бокалы, сунул поднос под мышку и показал профессору бутылку. Профессор наклонил голову. Кельнер вынул штопор. Профессор отведал вино, величественно кивнул. Несмотря на убогий вид заведения, здесь соблюдалась некоторая торжественность, по крайней мере до тех пор, пока не набралось достаточно народу. Время было уже не обеденное, вечер еще не настал. Вечер двигался на нас из России. В углу сидела пара: плохо одетый, изжеванный жизнью мужчина и девушка. Она смотрела на него, он, по-видимому, избегал ее взгляда. Обычный сценарий, она призвала его, чтобы сообщить, что у нее задержка. Он удручен и задает обычный вопрос: "Ты уверена?" Но они могли быть отцом и дочерью. Папаша снова лишился работы, она собирается прочесть ему нотацию. Или познакомились на улице, в сквере перед памятником монарха. Он не смеет признаться, что у него нет денег заплатить за обед.
Профессор был облачен в приличный костюм, платочек уголком в нагрудном кармане, на шее "киса", борода подстрижена, на носу пенсне. Профессор потребовал предварительно по рюмке шнапса. Человек в углу поглядывал на нас.
"Prost, дядя",- сказал я.
"Prost, малыш".
Он запихнул салфетку между воротничком и жилистой шеей, вооружился инструментами.
"Что слышно нового из Гринвичской обсерватории?"
"Она закрылась",- сказал я.
"В чем дело?"
"Треснул телескоп".
На несколько мгновений профессор погрузился в задумчивость, ковырнул вилкой еду и вновь, постучав ножом о тарелку, поманил кельнера.
"Это что такое?"
Официант объяснил, что это такое.
"Нет, я спрашиваю, что это такое!"
Кельнер молчал.
"У меня на родине это называется..."
"Вот и поезжайте к себе на родину",- возразил кельнер.
"Что? Повтори, что ты сказал".
"То, что вы слышали".
Я встал и отправился с кельнером на кухню.
"Нет, как тебе это нравится?" - кипятился профессор.
Человек, сидевший с девицей, подошел к нам.
"Я вас прекрасно понимаю. Они все ведут себя возмутительно. Я спрашиваю себя, зачем я сюда пришел..."
"Ты бы лучше себя спросил, зачем ты сюда приехал",- буркнул профессор.
Я сказал: "Он сейчас принесет замену".
Дядя снял стекла с утиного носа и стал протирать их краем салфетки, мрачно сопя ноздрями. Человек топтался возле стола, очевидно, намереваясь продолжить разговор.
"Благодарю вас",- пробормотал профессор.
Человек вежливо кашлянул.
"А-а, - сказал профессор.-
Человек получил монету, дядя сверкнул стеклышками вослед ему. Девушка пудрилась, глядя в зеркальце.
"В прошлом году,- сказал дядя,- я с этим хмырем мылся в мюллеровских банях. Но это ровно ничего не означает".
"Вообще,- продолжал он,- это начинает меня беспокоить. Процветающее общество - необходимое условие для нищенства, ибо какой смысл собирать подаяние, если все кругом нищие, но когда наша профессия приобретает чрезмерную популярность, это скверный признак. Во-первых, рост конкуренции. В нашем деле конкуренция полезна лишь в определенных пределах... Во-вторых, затрудняется контроль. Этот прощелыга посмел подойти ко мне. Потребовать милостыню - у меня! И, наконец, где мы живем? В цивилизованной стране или в Бурунди?"
Кельнер молча, с обиженной миной разлил божоле по бокалам, мы с дядей чокнулись и принялись за еду.
"В следующий раз я тебя приглашу",- сказал я.
"В следующий раз? А ты уверен, что мы с тобой еще увидимся? Меня приглашают, когда я сочту нужным. После предварительного согласования... Ладно,- сказал он, утирая рот салфеткой,- рассказывай..."
"Что рассказывать?"
"Я собираюсь вплотную заняться моими мемуарами. Возможно, мне придется на некоторое время удалиться от дел... Рассказывай о себе. Кто ты, что ты".
Я заметил, что человек, принявший от профессора дань милосердия, исчез. Девушка по-прежнему сидела в углу.
Профессор, с бокалом в руке, воззрился на меня; я пожал плечами.
"Хорошо, я скажу тебе сам. Ты оборотень. Ты ведешь двойную жизнь. Утром ты одно, а после обеда другое. Может, ночью еще что-нибудь, кто тебя знает. Может, у тебя хвост и три яйца".
"Вы просто как в воду смотрите".
"Для того, кто знаком с тайновидением, это не проблема. Может быть, на твоей работе ты недостаточно зарабатываешь".
"Prost",- сказал я, подняв бокал, и взглянул на незнакомку.
"Может, нам ее пригласить?"
"На кой она нам сдалась! Prost... Сбор милостыни, как известно, доходный промысел, так что это предположение не лишено смысла. Возможно, тебя соблазнила авантюра двойственного существования, ты захотел выломиться из социальной рутины, из этих оглобель. Но ведь попрошайничество - это тоже оглобли, а? Только в другом роде".
Он приблизил ко мне свое бородатое лицо, угреватый нос, безумные глаза за стеклышками пенсне: "Существует...- зашептал он,- внутренняя, непреодолимая тяга к нищенству, инстинкт нищенства, подобный инстинкту смерти... Тайный голос зовет: бросай все на...!"
"Не исключено",- сказал я.
"А может быть, две планеты правят твоим астральным телом, заставляя тебя быть то тем, то этим. В конце концов это легко проверить. Ты как считаешь?"
"Возможно".
"И наконец...- Оккультный профессор яростно вкалывал вилку, пилил ножом, жевал жилистое мясо желтыми зубами.- Наконец... я высказал несколько гипотез, но вот она, страшная догадка: может быть, ты, едрена вошь, писатель? Золя ездил с машинистом в паровозе, спускался в шахту. Даже, говорят, спал с проститутками, чтобы изучить, так сказать... Ты тоже решил побыть нищим, чтобы написать роман".