Возвращение
Шрифт:
— Доживем — увидим. Ну, а этих-то мы раздавим.
…Если воспользоваться заезженным сравнением — мы прошли через чахлую засаду, как раскаленный нож сквозь масло. Не напрягаясь. А чего там было потеть-то?
Под первым же ударом ментальности большинство бойцов противника просто разбежалось по пологим склонам расширившегося ущелья, наконец-то выведшего нас в какую-то долину.
Немногочисленные оставшиеся вражины тоже не стали геройствовать, а тупо побросали оружие и подняли свои смуглые и давно
Пленных резать не стали. Связали руки, да погнали гуртом. На привале допросим — узнаем, что к чему, да что тут в округе происходит.
Хоть какое-то понимание местных реалий сейчас крайне необходимо.
За засадой дорога еще более распрямилась, кустарник отступил и видимость увеличилась. Вдали показалось албанское село.
Неплохо и своевременно. Надо разжиться едой, одеждой и всем, что может оказаться полезным.
Шли-то мы сюда через портал совсем ненадолго. Можно сказать — заявились налегке. А оно — вон как вышло.
Вблизи деревни опять — то тут, то там, словно грибные шляпки из земли, торчали крыши не слишком больших бункеров.
— Что на локаторе?
— Горизонт чист, командор. — звонко рапортует Рул, — Местных немного. По домам засели. В основном с нулевой репой.
— Бабы, дети, старичье, — предполагает Валентин, — Всех боеспособных в заслон выставили.
— Хотя попадаются и любопытные кадры, — продолжает бывшая королева неадекватов, — Хоть и с небольшой, но красной репой. Где в этом захолустье её вообще заработать можно было, интересно?
Пожимаю плечами. Мне лично на это насрать. Да и сам вопрос звучит чисто риторически.
…Через полчаса входим в притаившееся, замершее в ожидании селение.
Похоже, даже здешняя скотина прочувствовала остроту момента и неустойчивость своего положения — ни одна овца даже не мекнула.
Мы не торопимся. Есть время отдохнуть и перевести дух.
После стычки в ущелье погоня остановилась.
Не думаю, что тамошние бородачи совсем потеряли к нам интерес — скорее, как и мы решили восстановить силы. Время к вечеру, а они ведь тоже не киборги.
Решаем на ночь собрать всех местных в кучу и посадить в один из бункеров. Пусть под присмотром будут. Так спокойнее. Сюрпризы надоели.
Да и поглядеть на здешних обитателей все же не помешает.
Отдаю приказ и наши бойцы радостными оккупантами разлетаются по деревеньке.
Ничего нового — все как в любые военные времена, что пять веков назад, что в отметившемся аж двумя мировыми бойнями нескучном двадцатом веке.
— Смотрите аккуратнее там. А то какой-нибудь сопляк погеройствовать решит и вилы в спину или серп под яйца вгонит, — напутствую подельников я.
Однако обошлось без ненужных эксцессов.
Уже вскоре, недавно пустая микроплощадь в центре поселка начинает заполняться появляющимися с разных сторон людьми.
И действительно — сплошь женщины, детвора, да старичье седое.
— Эй, ты! Сюда иди! — внезапно машет Рул худому и долговязому пацану лет четырнадцати.
Резко вздрогнув, тот подчиняется и двигается в нашу сторону.
— Красная репа. Целый тридцатник у щенка. — поясняет она в ответ на мой вопросительный взгляд. — Как думаешь, откуда такое счастье?
— Сейчас узнаем, — пожимая плечами, киваю я. — Вон Серб и поинтересуется.
Оскалившись во всю пасть, Вук с веселой готовностью машет гривой и нехорошо улыбаясь, остро сверкает глазами в сторону подходящего парня.
Однако до вопросов и ответов дело не доходит.
— Пошли Горан! — Рул решительно поднимается с вынесенной из какого-то дома табуретки, — Мастиф зовет. Есть на что посмотреть.
— Куда идти-то?
— Тут недалеко. В бункер, вон на том краю.
— Валя, останься здесь. Продолжайте собирать народ. Ты — за главного.
— Все слышали, кто теперь первый после бога? — картинно подбоченясь и расправив и без того широченные плечи, громко интересуется художник.
Бойцы сушат зубы.
Арвильда фыркает сиамской кошкой и решает пройтись с нами. Ну да, эта пантера-альбинос гуляет сама по себе. И горе тому, кто решит ей указывать — куда и зачем ходить!
Хотя в бою красотка-воительница исполняет любые приказы безукоризненно, четко и своевременно.
Жестом прошу Арвинда остаться здесь. На всякий случай.
Иду в кильваторе у нарочито виляющей задницей Рул. Вот ведь тоже стерва в кожаных штанах! Снова вздыхаю. Хорошо этой ведьме — у неё локатор есть. Он сам, куда надо выведет.
Миновав окраину, черная женщина сворачивает на хорошо утоптанную тропу, ведущую к трем бункерам, виднеющимся в паре сотнях метров.
Не понял!? Что-то там слишком много народа тусуется! Явно не только наши.
Из толпы выходит Мастиф и идет навстречу.
Хочет что-то сообщить не при всех? Да кто же эти люди?
Понятно, что не враги. Все спокойно — никто ни в кого железками не тычет, вон и наши бойцы общаются с ними вполне миролюбиво. Сигаретами угощают. Хм. Интересно.
Не албанцы, что ли?
А кто тогда?
— Пленники. Здешние рабы, — приблизившись, отвечает на незаданный вопрос заместитель оставшегося далеко отсюда Зимнего.
А ведь говорил мне Валера, умный человек и битый волчара: «А может ну её — эту Албанию»?!
А я…
Ладно — не до того! Позже себя попинаю.
Не успеваю открыть рот.