Возвращение
Шрифт:
— Знаю. Но зачем же она тогда…
Ответ на неоконченный вопрос получили все одновременно.
— Ты нарушил свое слово, Гырдрым! — многократно усиленный магией голос Титыча был едва узнаваем.
— Вот еще глупость, — вождь Лупоглазых отвечал негромко, но судя по всему был уверен, что староста Выселок его слышит. — Разве люди держат свои обещания перед свиньями или баранами? А как ваши женщины сладко приговаривают, когда наполняют кормушку? Я сам видел, как ты чесал за ухом кабана, прежде чем заколоть его… Разве не так?
— Ты сам свинья, бесчестный гоблин!
Гырдрым только
— Нет, ты не свинья, ты жалкая, ничтожная крыса! Как и весь твой клан.
Оскорбление подействовало. Вождь Лупоглазых вскочил с земли и угрожающе показал кулак башне.
— Ты зря это сказал, чел! Теперь я тебя точно убью. А хотел всего лишь дань взять да пару людишек высечь кнутом. За непослушание.
— Хотел яиц набрать, да ненароком курицу прирезал… — насмешливо ответил Титыч. — Заодно и курятник сжег…
«Хорошая магия, надо запомнить. Голос звучит в десятки раз громче, чем в мегафон, и каждый оттенок сохранился».
— Мой курятник. Захочу — сожгу. Захочу — новый построю… — проворчал Гырдрым. — А за оскорбление спрошу отдельно. С тебя лично.
— А вот тут ты, вождь, сильно ошибаешься. О чем вскоре очень пожалеешь! Выселки больше не подвластны гоблинам…
— Что он там кукарекает? — хохотнул Ачхырз. — Эй, петушок! Слезай с насеста и иди сюда. Тогда и поглядим: кто и о чем пожалеет! Кстати, прихвати с собой Защитника. Где ты там его прячешь?
— С Ушастой собакой мне и вовсе не о чем разговаривать. А тебя, Гырдрым, предупреждаю в последний раз — убирайся, покуда цел!
Вряд ли вождя Лупоглазых могли испугать какие-то угрозы, но шорох стрел и вопли раненых гоблинов, раздавшиеся вслед за словами Титыча, удивили его очень сильно. До полного изумления.
— Вы смеете нарушить указ своего императора?..
Стрелы прошелестели второй раз. Количество вопящих гоблинов удвоилось. Не считая умолкших…
— Вождь! У нас шестеро убитых!
— Отойти от костров! Потушить лишний огонь! — распорядился Гырдрым. — Безумцы! Теперь даже мое заступничество не спасет Выселки от уничтожения! Вы все покойники… Вместе с бабами и детьми.
— Ты плохо меня слушал, Гырдрым, вождь клана Лупоглазых. Выселки гоблинам больше не подвластны.
— Думаешь, одна победа в поединке освободила вас? — засмеялся Великий Уруш-хаш. — Глупец. Кто подтвердит твои слова? И вообще — кто тебя слушать станет, если два вождя объявят тебя бунтовщиком? А мы с самого утра пошлем гонца к префекту. Даже не сомневайся. Лучше прекращай бессмысленное сопротивление и выходите из башни. Лесом клянусь, что пострадают только мужчины. И то — не все…
— Ты очень добр, шаман, но намерен распоряжаться тем, что тебе не принадлежит. Для особо глупых гоблинов и их еще более тупого вождя повторяю еще раз. У Выселок теперь другой хозяин. Тролль!
— Какой еще тролль, чел? Что ты брешешь? — возмущенно воскликнул Гырдрым. — Откуда он взялся?
— Утром Хозяин вернется с пастбища, сам и спросишь, если осмелишься его дожидаться… А пока бегите или прячьтесь. Хозяин велел нам защищать собственность троллей от любого посягательства. И мы всего лишь выполняем распоряжение нового Хозяина. Кстати, очень охотно… Парни, стреляйте во все, что шевелится! Этой ночью в деревне
Если кто-то из гоблинов еще не поверил услышанному или посчитал слова старосты очередной хитростью и поэтому не торопился выполнять приказ вождя, то хлынувший на лагерь ливень стрел оказался гораздо убедительнее. И вот теперь окончательно стала понятна избирательная забывчивость крестьян, предоставившая в распоряжение врага такое количество хмельных напитков. Пьяные гоблины, даже сохранившие способность передвигаться, становились прекрасными мишенями для засевших у бойниц башни охотников. А имевшие неосторожность уснуть вблизи костров вообще погибали, так и не придя в себя…
И все же их было слишком много, а погибало слишком мало. Потому что стрельба велась только из бойниц, смотрящих на лагерь, и удвоенное количество лучников не слишком сказывалось на огневой мощи защитников Выселок. Да и не все гоблины грелись у костров. Большинство продолжало грабить деревню, упорно выискивая все, что могло им пригодиться.
Потеряв примерно пятнадцать-двадцать бойцов, гоблины пришли в себя. Протрезвели, успокоились, оценили обстановку… Сперва отодвинулись в тень, а потом — попросту вышли за пределы дальнобойности луков. Что, даже с учетом стрельбы сверху вниз, составляло примерно полторы сотни шагов. Как для охотничьих луков — даже с запасом.
— Врет или нет? — обеспокоенно спросил Ачхырз. — С троллями я не хотел бы затевать вражду.
Фортуна по-прежнему оставалась ко мне благосклонной. Вожди и шаманы переместились как раз в сторону кустов крыжовника и продолжили разговор, стоя фактически прямо передо мной. Спасибо Свисту, только благодаря его мази обладающие поистине собачьим нюхом гоблины не учуяли человека. Кстати о собаках. Как-то не задумывался над этим, но ни в Выселках, ни в Приозерном я ни одного пса не видел. И не только сторожевого овчара, а даже обыкновенного кабыздоха.
«Это риторичный вопрос, Влад, или ты и в самом деле именно сейчас хочешь услышать ответ?»
«А почему нет? Время активных действий еще не наступило, так отчего не заняться самообразованием, в свободное, мягко выражаясь, время? И потом — мне действительно интересно. Практически вся живность, известная мне с Земли, включая котов, в наличии, а пса — ни одного. Непорядок…»
«Так нет их тут. Изъясняясь твоим языком — не выдержали конкуренции».
«Не понял…»
«И тем не менее — все просто, как щи. У представителей семейства псовых и гомо один ареал обитания. В том смысле, что плавают и летают они одинаково плохо. И на Земле они выжили только потому, что продуктовую корзину людей разнообразила растительная пища. Но даже в твоем мире волки плодились исключительно в тех местах, где люди предпочитали охоте земледелие или еще не расплодились толком. Думаю, если бы твои предки, кроманьонцы, смогли ужиться с неандертальцами, то последние тоже извели бы волков и псов, как нежелательных конкурентов. А здесь нишу первобытных охотников заняли гоблины… О чем как нельзя лучше свидетельствует удивившее тебя ругательство. Потому что в языках всех иных гуманоидных рас этого мира слово „собака“ не несет конкретной смысловой нагрузки».