Возвращение в небо
Шрифт:
Однажды меня вызвали к командиру полка, со светлыми надеждами вошел я в дом, где он располагался, но по выражению лица Морозова догадался, что дело мое еще не решена. Командир сердечно говорил со мной.
– Читал сегодня в газетах о Смоленске?
– Еще нет...
– Давно был дома?
– Перед войной.
– Кто там у тебя остался?
– Вся родня. Три брата, три сестры - все моложе меня. Отец с матерью.
– Советовался я с командиром дивизии, - медленно сказал Морозов.
– Он разговаривал с командармом... Наде
Возможность побывать у родных. Кто откажется от нее?!
Присутствие в полку никак не влияло на ход моего "дела". Я знал, чем все окончится, и был совершенно спокоен, а потому немедленно принял предложение командира полка.
Путь предстоял неблизкий, и пилот По-2, с которым я летел, взял курс на Харьков.
Левобережная Украина, освобожденная тем летом от фашистского ига, была разрушена и сожжена, ее обширные поля остались с осени незасеянными. Впечатление от увиденного сложилось тяжелое.
В Харькове мы селя для заправки самолета, и я решил побывать в городе.
Навсегда сохранялись в памяти серые, обугленные, высокие коробки Госпрома. Черные стены обступили меня с четырех сторон на площади Дзержинского. А когда опустились сумерки, в городе не появилось ни единого огонька в окнах.
На аэродроме мне встретилось несколько знакомых: здесь стоял батальон, обслуживавший наш полк на юге. Когда рассказал, что лечу в Смоленск, мне предложили спутника до Брянска, а заодно снабдили кое-какими продуктами на дорогу.
Долго летели мы над брянскими лесами, которые были надежным прибежищем прославленных белорусских партизан. Глядя на расстилавшееся под нами необозримое зеленое море, я невольно вспоминал леса Приднепровья и наш отряд. На Киевщине не было таких могучих лесов, и это очень усложняло партизанские действия. Украинским народным мстителям некуда было отступать в случае провала, негде было собрать большие силы. И все же они отлично воевали с врагом. Где-то теперь командир и комиссар нашего отряда? Кто сможет сказать посланцу штаба воздушной армии верное слово обо мне?..
От Брянска, где мы тоже заправлялась, я сам повел самолет. Район Брянска, Рославля, Смоленска я хорошо помнил еще со времени учебы в аэроклубе, когда летал в смежной кабине с инструктором Ковалевым над лесами, полями, селами любимой Смоленщины...
Пять лет не бывал я в родных местах! Подумать только: пять лет... Мысли, обгоняя наш тихоходный По-2, повели меня по дорогам юности.
Мой дед Федор слыл в нашем селе Птахино замечательным столяром. Изготовив на заказ колесо, он нередко предлагал мужикам:
– Берите, бейте его об камень. Разобьется - моя потеря, не ваша!
Отец и мать тоже родились в Птахине, но занимались земледелием. Однако отец мой Дмитрий Федорович умел, да и сейчас умеет, выложить дом, сделать веранду с резными украшениями, смастерить стол, шкаф. В колхоз он вступил одним из первых, к потому нашей семье не раз попадало от кулачья.
Когда
Все, что произошло со мной потом - поступление в аэроклуб, в авиаучилище,совершалось против воли отца, без его согласия и одобрения. Безоговорочно принимая все новое, что несла с собой советская действительность, и он и мать хотели, чтобы старший сын был при них, на глазах, чтобы он был опорой в большой семье...
Ожидая встречи с родителями, братьями, сестрами, земляками, я гордился, что стал не последним среди сельских сверстников.
Показался город. Странно выглядел он в те дни под низким осенним солнцем. Мой Смоленск, некогда красивый и приветливый, стал обугленным, мрачным. Не впервой за свою многовековую историю этот город переживал тяжелую участь...
Для меня Смоленск был городом, дарившим, открывавшим мне все новое, прекрасное, начиная с покупки первой тетради и первого карандаша. Здесь я получил профессию, обрел навыки самостоятельной жизни, впервые сел в самолет и поднялся летчиком в небо. Площади и улицы города, поселок Туринка, куда переехали мои родители из Птахино, знал как свои пять пальцев.
Теперь я возвращался сюда опаленным огнем солдатом. Что могло быть для меня дороже встречи с родными после пережитых и побежденных опасностей?!
С волнением подлетал к родному селу. Учащенно забилось сердце, когда увидел под собой до боли знакомые контуры аэроклубовского аэродрома, откуда началась моя дорога в небо. Приземлиться на нем? Нет, пожалуй, лучше сесть на лужайке, прямо возле дома. Пошел над тропинкой, по которой столько раз шагал на летное поле. Тропинка вывела точнехонько к родной хате. Смотрю - и не верю глазам: ничего не изменилось, даже во дворе все на прежних местах! На меня повеяло домашним уютом, покоем.
Совершаю над домом один, второй круг... На улицу выскакивают сестры Валя, Лида, Надя, за ними брат Коля. Приветливо машут, прыгают, что-то кричат. Неужели догадываются, кто прилетел? Сердце переполняет радость: живы, живы и здоровы! Только почему не видно отца и матери?
Пролетев над лужайкой, я убедился, что она пригодна для посадки, приземлился и подрулил к картофельному полю, на котором работали жители поселка Струя воздуха от пропеллера взметнула картофельную ботву. Среди тех, кто побежал к нам, первым делом увидел двух дедов, Винокура и Калачева, но их тут же опередил мой братишка, подросток Николай, а с ним и наш сосед, пожилой Резник
Целой толпой двинулись мы по улице к нашему дому. Кто-то вызвался нести небольшой пакет с гостинцами. Коле я отдал шлем и куртку, а сам остался в гимнастерке - уж очень хотелось покрасоваться перед стариками, перед девчатами, перед детишками своими наградами