Возвращение в Ахен
Шрифт:
Ингольв слегка отодвинулся. Бродяга не обратил на это ни малейшего внимания.
— Можно подумать, тебе приходится платить за каждое слово…
— заметил одноглазый.
Вальхейм понял, что уже очень много лет не видел денег и не держал их в руках. В Кочующем Замке они были просто не нужны. Еще одна мелочь, которая отделила его от мира людей, сделала безнадежно чужим. Интересно, подумал он вдруг, как выглядят сейчас деньги? Какие монеты чеканят Завоеватели в бывшем вольном Ахене?
— Может,
Искушение было слишком велико.
— Заплати, — сказал Вальхейм.
Одноглазый дернул горбатым носом, однако больше своего удивления никак не проявил и извлек из недр кожаной куртки небольшую монетку, подавая ее Вальхейму на раскрытой ладони. Динарий имел неровные края. На нем был отчеканен корабль с драконьей головой, а по кругу шел девиз: «Пришли из-за моря, остались навеки». Вздохнув, Ингольв сжал монету в кулаке.
— Стосковался по денежкам? — проницательно заметил одноглазый. — Слушай, ты мне глянулся. Не болтун и все такое. Я, видишь ли, потерял напарника. Вчера потерял. — И добавил с непрошенной откровенностью: — Оступился, дурачок, и виском о камень.
Неожиданно для себя Ингольв язвительно поинтересовался:
— А ты ему не помог?
Одноглазый опять хохотнул.
— Разве что самую малость… Ты ведь умнее, чем мой напарник?
— Умнее, — подтвердил Ингольв сухо.
Одноглазый взял его за рукав и заговорил серьезно:
— Есть одно замечательное дело. Красивое и чистое, как Ла Кава у фонтана до того, как дон Родриго лишил ее невинности.
— Ну-ну, — отозвался Ингольв, больше для того, чтобы заполнить паузу, чем ради продолжения разговора. Он не горел желанием связываться с этим разбойником.
— Для начала скажи мне вот что: ты слыхал что-нибудь о морастах, болотной нечисти?
Вальхейм почувствовал, что его душит хохот. Может быть, это Черный Торфинн дурачит его, приняв облик бродяги? На мгновение он ощутил странный, почти болезненный прилив счастья: хозяин, оказывается, жив…
Но перед ним был не Торфинн. Спустя несколько секунд капитан понял это и вздохнул. Одноглазый не стал дожидаться ответа. Лихорадочно блестя карим глазом, он продолжал:
— Это мерзкие твари с белым мхом вместо волос, красноглазые и к тому же вонючие, похуже крыс. Одним словом — нежить. Кое— кто думает, что это какие-то выродившиеся гномы, но по-моему, это не так. Ну вот, старики болтают, будто морасты неспроста гнездятся на этих болотах. — Бродяга выпучил свой единственный глаз и перешел на хриплый шепот: — Сокровища у них тут. Был один охотник, он много порассказывал. Своими глазами видел: есть у них статуя из чистого золота. Золотой Лось. Идол. Они обмазывают его кровью жертв, чтобы красным был. У них-то самих кровь зеленая…
Ингольв шевельнулся у
— Ну вот откуда ты знаешь, что зеленая? — не выдержал он. — Видел?
— Не видел, так увижу. Чего-чего, а крови их поганой я скоро увижу много… Сейчас я хочу изловить одну из этих тварей. Мне-то она все расскажет, и про лося, и про алмазы, и про то, как до них добраться, будь уверен.
Вальхейм пожал плечами.
— Если ты думаешь так легко поймать мораста, то тебя ждет разочарование. Они отважны и упрямы.
— А, так ты их видел? — жадно спросил одноглазый. — Где?
— Какое это имеет значение? — Ингольв покачал головой. — Я все равно не стану помогать тебе.
Маленький Аэйт и его беспомощный брат были совсем рядом, и Вальхейму ничего не стоило показать одноглазому пальцем на ольховые ветки, под которыми Аэйт спрятал Мелу. Однако, помимо всего прочего, Ингольв хорошо знал, что одноглазый ничего не добьется, даже если разрежет братьев на куски.
— Почему это? — удивился одноглазый.
— Почему? — Впервые за время их разговора Вальхейм посмотрел прямо в лицо своего собеседника. — Почему? Да потому, что они вовсе не нежить. Может быть, они и не совсем люди, но уж, во всяком случае, не хуже нас с тобой.
Одноглазый непонятно ухмыльнулся.
— Так где ты их видел?
— Далеко отсюда.
— Дружище, — с угрозой проговорил одноглазый. — Боги морского берега забыли наделить меня терпением. После того, как я рассказал тебе про золото…
— А кто тебя тянул за язык? — спокойно спросил Вальхейм, поджигая веточку и внимательно наблюдая за тем, как она горит.
— А кто бы ни тянул, — огрызнулся одноглазый. — Или ты мне все выкладываешь про болотных гадов, или я тебя прихлопну.
Неожиданно Вальхейм засмеялся.
— И это все, что ты можешь, — сказал он и встал. Пламя вражды озарило высокую фигуру Вальхейма, точно он стоял в середине костра, но светлее от этого не становилось.
Аэйт, зачарованно следивший за людьми, вдруг понял, что видит сущности, а не внешние проявления. И снова его больно уколола мысль о той пропасти, которая лежит теперь между ним и простыми воинами.
Потому что там, по другую сторону зияющего провала, вместе с Вальхеймом остался Мела.
Вальхейм передернул плечами и отвернулся, глядя на реку.
Одноглазый полез за пояс.
Аэйт никогда еще не видел огнестрельного оружия и не знал, насколько опасен длинноствольный пистолет, оказавшийся в руке у одноглазого, но он понимал, что этот темный человек убьет Вальхейма, не задумываясь. Самый воздух вокруг одноглазого был пропитан запахом смерти, и ее дыхание долетало до Аэйта.
Времени уже не оставалось.
Юноша вскочил на ноги.
— Осторожно, Ингольв! — крикнул он.