Шрифт:
Берендеев Кирилл
Возвращение Идущего во Тьму
Часы пробили восемь. С первым ударом Софья подняла голову от журнала и внимательно взглянула на мужа, сидящего по другую сторону торшера. Да, интуиция ее не подвела. Александр читал книгу, какой-то карманный детективчик в мягкой обложке, один из множества, собранных им на полках; едва часы зазвонили, он явственно вздрогнул, дернулся, пытаясь взглянуть на циферблат и одновременно не давая себе этого сделать и сжал страницы так, что побелели пальцы. Лишь когда эхо последнего удара кануло в Лету, муж делано зевнул, выронил в нервном возбуждении, внезапно
Все дальнейшие его действия она могла предсказать с точностью до мелочей, столь неизменной была их последовательность, со временем превратившаяся в ритуал. Вот сейчас Александр потянется, отложит книжку на журнальный столик и включит телевизор. Тут же выключит его, пару раз пройдется по комнате из угла в угол, точно томимый беспричинно навалившейся на него скукой, хотя и руки дрожат и дыхание неровное, выйдет на кухню, выпьет холодной воды: ей с этого места очень хорошо слышно как зашипит кран, наполняя стакан до краев. Отопьет глоток и выльет тихонько остаток в раковину - слышно, все слышно. После чего...
Александр бодрым шагом вышел из кухни, зачем-то заглянув в соседнюю комнату, приоткрыв дверь и в спальню. Остановился прямо посреди гостиной, под люстрой, посверкивающей саксонским хрусталем и бодрым голосом провозгласил:
– Что-то я сегодня засиделся. Не будешь возражать, если я скроюсь на часок? До ближайшей пивнушки и обратно.
Самое отвратительное в Александре, кроме, конечно, этих непонятных, отвратительных отлучек - его совершенная невосприимчивость к алкоголю. Убежденный трезвенник, любой банкет превращается в подлинное испытание ее нервной системы. Зачем ему надо говорить явную глупость - непонятно.
– Ненадолго, значит?
– тоже часть сложившийся традиции от ее лица.
– Туда и обратно. Немного ноги поразмять.
Они замужем уже шесть, считай, семь лет. Всему есть свои причины, в данном случае, главная, если не единственная из них - возраст. Что скрывать, время не щадит никого, особенно женщин ее возраста. И наиболее заметно это для тех мужчин, что моложе своих жен на пусть и небольшой по геологическим масштабам, но убийственный для любого брака срок - неполных пять лет. Через месяц Александру исполнится тридцать четыре. Можно не продолжать.
И все же. До поездки в Чехию, в Карловы Вары, брак их протекал нормально, без заметных склок и неурядиц.
Кажется, Александр просто устал от жены бальзаковского возраста, которая его до невозможности любит и обставляет всем необходимым. Конечно, не надо быть проницательным, чтобы понять: молодость всегда тянется к молодости, а в большей степени это касается ветреного мужского пола. Зарабатывает он неплохо, если на то дело пошло, но вот у жены - состояние, позволяющее ей, даже проводя дни напролет у телевизора, обеспечивать и себя и его и кого-то от него со стороны. От одного этого поневоле волком взвоешь.
Софья оставила в покое свою еженощную боль и вздохнула:
– Ну, хорошо. Я буду ждать, - и попыталась улыбнуться.
Она сама выбрала его - ей любое чудачество по карману. А он, в самом деле, очень хорошо к ней относится. Впрочем, если быть меркантильным, то это не просто любовь - это любовь с интересом. Но гордость бывшего погранца не
И благодарность за все, и страх потерять, взаимный, что и говорить, и боязнь просто сделать что-то неприятное, что-то не то для женщины, которая любит с невозможной страстностью, и сама боится признаться в этом. Александр всегда предельно корректен, кроме постели, разумеется, вежлив, обходителен, дружелюбен и так далее и тому подобное.
Но его прогулки... Если бы не его прогулки...
На второй день пребывания в санатории в Карловых Варах он попросту исчез. Ни к обеду, ни к ужину его не было, появился лишь поздно вечером, усталый, с забинтованным плечом, весь расцарапанный. Долго не мог ничего объяснить, отделывался прозрачными намеками, пока не взглянул на часы. После чего собрался с духом и выдвинул версию, до смешного схожую с историями, публикуемыми в детективах: поведал повесть о спасении им местной несовершеннолетней девчушки от трех с чем-то возжаждавших "клубнички" подонков.
Самое смешное, что она ему поверила. И, когда через два месяца, уже дома, он снова отчалил в неизвестном направлении и вернулся в очень похожем потрепанном виде, поверила снова... Потом его исчезновения стали носить периодический характер и объяснить их, даже с помощью простой цепи досадных совпадений уже не представлялось возможным.
Александр прошел в спальню, надел дурацкий фиолетовый плащ с серебряной застежкой, привезенный из Чехии, сафьяновые сапоги, видимо, для безопасности взял спрятанный в ножнах и упакованный в пластиковую сумку, короткий меч и торопливо направился к выходу. На маскарад? Да кто его знает. Это дурацкое одеяние, шутовская внешность плюс холодное оружие, с которым Александр в подобных вылазках никогда не расставался, не давали Софье покоя.
Да как, в самом деле, логически можно объяснить все это представление? Александр говорил... Господи, да какая разница, что он нес в оправдание о вечерних тренировках и тому подобном? Пару раз его ранило, один - весьма серьезно, она видела длинные уродливые шрамы, пересекавшие бедро и грудь. Появились они внезапно, в одно из долгих его отсутствий и не изменились с тех пор ни на йоту, эти старые боевые рубцы. Наследство от недолгого пребывания в Таджикистане, ты просто не заметила, да кто бы говорил! Она-то прекрасно помнила, вспоминала всякий раз, когда он уходил на несколько бесконечно долгих часов в никуда, каждый сантиметр его атлетически сложенного тела.
А самое обидное, из него совершенно невозможно ничего вытянуть. Врет, конечно, всегда врет, краснеет и запинается, но сказать все равно не хочет. Нарочно доводит ее до слез.
Господи, когда же все, наконец, закончится? Если бы он напивался или с завидной регулярностью тискал в гостинице местных шлюх, это еще можно было хотя бы понять. Но ничего не было, ей говорили, ее уверяли опытнейшие из опытнейших, профессионалы своего дела, великолепные ищейки, на счету которых - не одно раскрытое дело из разряда "семейных". Шеф сыскного агентства после трехмесячных бесплодных розысков прибыл лично завизировать бессилие своей организации и только руками развел, - нет, мол, никаких следов, как сквозь землю человек исчезает, точно в подпространство. Свернул за угол - и растаял в темноте.