Возвращение графа
Шрифт:
– У него более выгодное положение, и он это понимает, – мрачно произнес ее отец. – Если бы приехал его отец, кто-нибудь его узнал бы, а этого парня никто не знает.
– Никто? – спросила жена. – Ты уверен? Кто-то должен знать – близкий друг, сосед, родственник... Неужели никто в семье его не помнит?
– Наша семья невелика, особенно теперь. А он говорит, что никто не сближался с его отцом, – нахмурившись, ответил Хэммонд. Вдруг он повеселел и поднял голову. – Сэр Морис, на севере! Он сын младшего сына, не прямой наследник, но самый старший в семье и всегда интересовался историей семьи. Вообще-то он любит все, что связано с историей,
– Погодите! – закричала мать Софи. – Ведь Джефри Сэвидж с сыном жили возле Слоу? Помнится, я читала про то, что с ними случилось, и Уэксфорды... нет, Лоуэллы! Твои кузены, Генри, – возбужденно сказала она мужу. – Они там жили, пока не получили в наследство ферму. Да-да, когда разразился скандал, мы с ними еще разговаривали, помнишь? Их сын был лучшим другом Кристиана. Они были потрясены его арестом, писали тебе об этом. Мы пригласим к себе их сына! Может, после стольких лет он и не узнает Кристиана Сэвиджа, но сможет лучше нас расспросить этого парня.
– Джонатан Лоуэлл погиб при Саламанке, – тихо заметил муж. – Я видел его фамилию в отчете и написал родителям письмо с соболезнованиями.
– Но у него была сестра, – возбужденно сказала Софи. – Моя ровесница. Они всей семьей приезжали на бал, который мы давали на мое семнадцатилетие, помните? Это было такое событие, вы тогда всех пригласили.
– Да, – горячо поддержала ее мать. – Они приезжали, но пробыли недолго. Она была очень миленькая. Семейство заметное, хоть и не нашего класса в финансовом отношении. Она будет в восторге, если мы ее снова пригласим.
– Но она моложе брата, – возразил отец. – Вряд ли она что-нибудь помнит.
– Кое-что помнит; и этого может оказаться достаточно, – сказала жена. – Она повсюду ходила за ним как тень. Нам может помочь любая информация.
– Она была красивой девушкой, – задумчиво произнес сквайр, – теперь я вспомнил. Но раз она ровесница нашей Софи, у нее уже может быть своя семья, все-таки прошло пять лет. Наша Софи такая разборчивая, – обратился сквайр к Хэммонду. – А может, она ждала, когда появитесь вы.
– Я понимаю, и я ей благодарен, – галантно ответил тот.
– Я не поддерживал с ними отношений, – промолвил сквайр. – Ты этого не одобряла, – обратился он к жене. – Я буду выглядеть дураком, если вдруг приглашу ее.
– Вовсе нет, – отрезала жена. – Да, семьи несколько отдалились, но, учти, у нас изменилась ситуация. Они не нищие, но были не в состоянии устраивать девушке достойные сезоны, а нам было неловко предложить ей это. Естественно, мы отдалились. А теперь просто пригласим ее навестить нас. Если она замужем, пусть приезжает вместе с мужем. Скорее всего, ее муж – такой же фермер, как ее отец. Они будут рады возможности укрепить связи с нами. Я прямо сейчас же ее и приглашу.
И они ушли, оживленно строя планы.
Никто, кроме лакея, убиравшего со стола, не заметил, что непрошеный гость, твердивший, что умирает с голоду, к еде не притронулся.
Гостиница
Он оглядел комнату и остался доволен. Без сюртука, только в бриджах и носках, он подошел к креслу у кровати, сел и, сунув руку под рубашку, достал маленький пистолет, прикрепленный на ремне под мышкой. Положил его на стол, затем наклонился и вытащил из носка на правой ноге кожаные ножны, вытряхнул из них нож, внимательно осмотрел его, засунул обратно и положил рядом с пистолетом.
Наконец он сел, взял со стола стакан виски, поднес его к губам, но рука так дрожала, что янтарная жидкость расплескалась. Он осторожно поставил стакан на место.
– Эге, приятель, – прошептал он, – так не годится. – Положив голову на спинку кресла, он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Один, другой, третий... Затем приподнял руку и посмотрел на нее.
Рука была твердой как камень. Он снова поднял стакан – поверхность жидкости осталась ровной, как застывший пруд.
– Так-то лучше, – пробормотал он. – Тихая, как смерть. И ты был бы таким же, узнай он, зачем ты заявился. – Он поднес стакан к губам, сделал глоток и поморщился, когда виски обожгло горло. – Хорошо! Никаких волнений. Только цель впереди. На том стоим. Никому не верить, даже себе самому, и идти вперед. И перестать разговаривать с собой, как чокнутая старуха, – добавил он и улыбнулся.
Он зевнул, взял со стола пистолет и нож, встал, убавил в лампе свет, но не погасил, оставил теплиться маленький огонек. Затем он сунул под подушку пистолет, нож положил под правую руку, не раздеваясь, лег, закрыл глаза и заснул.
Глава 2
– Конечно, я волнуюсь, – сказала Джулиана. Она выглянула в окно кареты, не увидела ничего, кроме темноты, и передернула плечами. – Признаюсь, мне даже страшно.
– Вам, мисс? – изумилась горничная.
– Знаешь, у меня было не так много приключений, а согласиться на визит к людям, которых почти не знаешь, – это приключение. – Она покусывала кончики перчаток. – Было бы легче, если бы я знала, зачем меня пригласили. Прошло столько лет, с чего бы это кузине Софи понадобилось мое общество? Мы не переписывались, хотя я ее, конечно, помню. Разве ее забудешь?
– Очень красивая девушка, – согласилась горничная. – Но с вами ей не сравниться, мисс.
Ее госпожа усмехнулась.
– Тебя не ударила молния, Анни? Лояльность – одно, а слепота – другое. Софи – такая красотка, каких я не видывала, вся в кудряшках и улыбках. И очаровательна, никогда худого слова не скажет. Помню их дом. Боже мой! Против него дом сквайра Хоббса – ничто! Не притворяйся, ты расхваливала его соседям еще несколько недель после того, как мы вернулись. Ты говорила: «Как дворец». Но дело в том... – Она поморщилась, распробовав вкус перчатки, и сложила руки на коленях. – Хотя нас замечательно принимали, и мы с мамой послали письмо с благодарностью, ответа так и не получили. А теперь вдруг они приглашают меня пожить у них месяц! Это неспроста. Сколько я ни думала, придумать ничего не смогла. Наверно, потому и поехала. Уж очень люблю загадки.