Возвращение домой

Somber

Не слишком-то хорошо это звучало.

— Думаю… Блекджек, твои глаза и уши записывали информацию целыми днями. И они не просто хранили её, но также отправляли куда-то ещё.

— Хочешь сказать, кто-то использовал мои глаза и уши для шпионства? — Я вытаращилась на неё.

— Да. И я не знаю, куда уходят данные, — скривилась она, — Ты хочешь, чтобы я прекратила это?

Она поймала мой взгляд и приоткрыла рот, будто захотела глотнуть немного воздуха.

— Да, ты этого хочешь.

— Можешь сказать, как долго это длилось? — спросила я, поёжившись, когда вспомнила

начало этих видений в Гиппократе.

— Насколько могу судить… всегда, — ответила зебра, — Тут нет никакого лога или чего-то типа него, но есть временные отметки. Самая ранняя… датируется десятью днями ранее.

Это было ещё до Гиппократа. Вообще, я тогда как раз…

— Зодиак. Она установила эти штуки, чтобы всё записывать?

Я нахмурилась, отчего мои глаза задвигались вперёд-назад. Я потёрла их. Мда, глаза должны оставаться там, где их место. Затем паранойя подала первый тревожный звоночек.

— Или… может быть, не они. Эти глаза достались мне от неё… кто-то мог взломать их давным-давно.

Голденблад? Возможно. Не стоит сваливать все проблемы на одного. Если только он не технический гений… и, опять же, ему совсем не обязательно возиться с этим самому.

— Без понятия. Лучше спросить её лично, — посоветовала Ксанти, продолжая работать.

Я легла на кровать. Мои глаза теперь то включались, то выключались. Я задумалась над тем, для кого они шпионили. И что таинственный хитрец делал с информацией, поступавшей ему… Как хорошо, что со мной есть тот, кто знает всё о терминалах, роботах, жар-бомбах и…

Погодите секундочку.

— Ксанти… Мне вот что интересно. Откуда ты так много знаешь о жар-бомбах? — мои глаза все ещё были выключены, поэтому я не могла увидеть её, и её молчание означало, что она либо безмолвно замерла, либо сбежала в ужасе спасая свою жизнь. Я надеялась, что это был не второй вариант, так это было бы полным отстоем, застрять тут слепой, и ждать пока Лакуна не доставит меня на починку к Роверу. Я быстро добавила: — Я не сержусь… Я просто хочу знать, откуда ты так много знаешь о них.

Судя по звуку, зебра снова начала ввод данных, и я была рада, что не ошиблась насчет неё.

— Я выросла в бункере, который был пусковым комплексом жар-бомб. Он назывался «Гнездо Дракона»… И предназначался для первого удара по Эквестрии. Вот откуда я узнала о том что в Хайтауэре есть ракета. Скорее всего, она была запущена из моего дома.

— Ну, я не держу зла на тебя за это. Если, конечно, тебе не двести лет.

Правда, если вспомнить, как часто я натыкалась на таких вот старичков, то становится понятно, что сбрасывать со счётов вероятность чего-то в этом духе я не могла.

— Да даже если и двести, это для меня ничего не значит.

— Серьёзно? — Отозвалась Ксанти удивлённо. Моё зрение пришло в норму, и теперь я разглядывала озадаченную зебру.

— Ксанти… Твайлайт Спаркл штамповала аликорнов. Флаттершай предала свою страну. Министерство Пинки Пай прогнило до дыр, настолько сильна в нём была коррупция. Честно, не могу винить зебр за их бомбы. Будь на моей шкурке полоски, я бы и не такое отчебучила, — вздохнула я, думая о том, что за ужасные

вещи делали Эпплджек и Рэйбоу Дэш ради победы в войне, — Эквестрия так сконцентрировалась на победе, что никому и в голову не пришло спросить о цене.

Ксанти замолчала, продолжая работать, но потом прошептала себе под нос:

— У Оставшихся есть ещё одна.

Я увидела, как она выпрямилась, опустив взгляд вниз.

— Ты права… я действительно знаю многое о жар-бомбах. Одна установка не сработала как надо. Ракета была малость неисправна… так что нам приходилось её холить, лелеять и вообще делать всё, чтобы эта штуковина не рванула у нас под боком. Когда пришли Оставшиеся, они нашли бомбу и забрали её вкупе с теми зебрами, что поддерживали её в стабильном состоянии.

Я медленно села на кровати и Ксанти, вздрогнув, отшатнулась от меня. Потянувшись, я успокаивающе погладила её бело-чёрноый хвост. Зебра отдёрнулась.

— У них есть рабочая бомба или ракета? — спросила я, и она кивнула головой. Это было уже что-то. Позволить Оставшимся подсунуть куда-нибудь одну из таких штук я просто не могла.

— Пожалуйста… не злись на меня… этот проклятый город… он злой, он наш враг. Это дом Старкаттери и Нэйтмэр Мун. Место, где рождается смерть… и…

Я соскользнула с кровати.

— Я не хотела предавать свой народ…

— Ксанти… ты хорошая кобылка. Не будь ты ею, ты бы в жизни не сказала бы мне, — шепнула я, — А почему они не использовали бомбу, раз уж имели её?

— Последний приказ Цезаря был сражаться до самого конца, пока проклятый город и звёздные пони не исчезнут с лица этого мира. Если Легат захочет выполнить приказ, то жар-бомбу нужно будет ещё как-то доставить к Ядру, — она смотрела на запад.

— Та ещё задачка, — отметила я.

— Да, почти невыполнимая. Это место имеет хорошую защиту, а магические щиты защитят его от взрыва снаружи. В тот роковой день несколько ракет должны были обрушиться на город, превращая в ничто его укрепления, — она вздохнула, — Бомба в моём доме была повреждена, но я понятия не имею, где Оставшиеся могут взять другую, — тоскливая улыбка мелькнула на мордочке зебры, — В любом случае, у одной боеголовки довольно мало шансов разрушить Ядро.

Может быть их целью было и не Ядро. Что, если Оставшиеся взорвут бомбу где-то в другом месте? Общество? Арена? Тандерхед?

— А у них, часом, нет дополнительных ракет в Рассветной Бухте?

Ксанти покачала головой.

— Нет. Ваше Министерство Крутости уничтожило и украло десятки наших ракет, ещё до дня когда землю объяло пламя, — тихо выдохнула она.

— Как им это удалось? — подняла я бровь, криво улыбнувшись.

— Мы понятия не имеем. Это было одно из наших самых крупных поражений. За одну ночь Шедоуболты и члены Министерства Крутости проникли в наш стартовый комплекс, стащили две дюжины крылатых ракет и уничтожили десятки других. Более ста охранников были казнены за этот провал, — Она отвела взгляд, — Министерство саботировало огромный запас жар-бомб. Когда наступил день великого пожара, лишь десяток ракет были запущенны из Рассветного Залива. Не сотни, как должно были.